Брак и свадьба в прошлом

Свадебная обрядность кумыков конца XIX — начала XX века

Эта публикация воспроизводит первую часть работы "Брак и свадебные обычаи в прошлом и настоящем: Равнинный Дагестан". (Махачкала. 1989. Даг. кн. изд-во, 112 с.)

В работе представлено исследование структуры и функций брака и свадебных обрядов [кумыков] в прошлом и настоящем, прослеживается трансформация и изменение брачно-семейной обрядности на различных этапах исторического развития, анализируются не только прогрессивные традиции свадебной обрядности, успешно развивающиеся в наши дни, но и пережитки прошлого, частично сохраняющиеся в отдельных семьях.

Общие замечания

[свернуть]

Для более глубокого понимания содержания и сущности брака и свадебных обычаев кумыков конца XIX — нач. XX в. мы постараемся коротко охарактеризовать условия их бытования.

Прежде всего нужно отметить, что дагестанцы относятся к числу народов, которые не прошли ко времени Великой Октябрьской социалистической революции капиталистической стадии развития. Капиталистические отношения, уже оказывавшие перед Октябрьской революцией значительное влияние на все отрасли экономики, особенно в приморском Дагестане, еще не успели стать господствующими.

Веками сохранявшиеся феодальная раздробленность, междоусобицы и разобщенность народов сдерживали темпы социально-экономического развития края. Давала о себе знать и вековая культурная отсталость большей части населения.

Эти и другие особенности социально-экономического развития народов Дагестана в рассматриваемое время предопределили условия и нормы заключения брака, характер их семейно-бытового уклада, содержание и направленность свадебных обычаев и обрядов. При этом надо учитывать, что вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции сохранялись пережитки патриархально-родового быта и соответствующих ему обычаев и обрядов. Семейный быт народа отражал не только существовавшие тогда социально-экономические отношения и их изменения, но и пережитки более ранних этапов общественного развития, в том числе патриархально-родового быта¹.

В конце XIX — начале XX в. господствующей формой семьи у кумыков, как и у других народов Дагестана, была малая патриархальная семья, хотя частично сохранялись и более архаические формы семьи — большие неразделенные семьи, или пережиточно сохранившиеся семейные общины. Как в неразделенной, так и в малой семье господствовали патриархальные порядки. Адат требовал полного повиновения женщин мужчинам, младших — старшим. Наличие неравенства в семье иллюстрируют и наши полевые материалы.

Заключение брака, личные и имущественные отношения супругов, развод, опека, порядок раздела наследственного имущества у народов Дагестана, как и у всех мусульман, строго определялись нормами шариата. Ислам во всем ущемлял интересы женщины, ставил ее в рабскую зависимость от мужчины как в семье, так и в обществе. В такую же зависимость ставили женщину и дагестанские адаты. Жена фактически не имела права и на развод. Развод считался привилегией мужчины, который мог в любое время оставить жену, жениться на другой или иметь одновременно двух-четырех жен.

Патриархальные порядки поддерживались и подчеркивались соответствующим этикетом. "Этикет не позволял горцу называть свою жену по имени, а тем более ласковым именем. Муж почти всегда, особенно при посторонних, обращался к жене со словами "гьей..."². Жена не имела права сидеть за одним столом с гостями, беседовать с ними.

Полное повиновение женщин мужчинам не могло не отразиться и на формах заключения брака, на свадебных обычаях и обрядах. Об этом свидетельствуют приводимые нами этнографические материалы.

Хотя у кумыков так же, как и у всех остальных народов Дагестана³, до начала нашего столетия по традиции сохранялся эндогамный брак, он был скорее предпочтительным, чем обязательным. Предпочтительность эндогамных браков имела свои экономические и социальные предпосылки, сложившиеся в конкретных исторических условиях дореволюционного Дагестана. Соблюдение же эндогамии, в свою очередь, послужило одной из причин экономической и политической изоляции, обособленности и разноязычия дагестанских народов⁴. Кумыки не составляют в этом отношении исключения.

В то же время эндогамные браки все чаще начали нарушаться. Девушек стали выдавать в другие тухумы, в другие села, даже в другие районы. Чаще это были браки сословные, политические или браки детей двух близких приятелей, кунаков. Но и в этом случае па первый план выдвигаются сословные соображения. Мотивом таких браков были поиски поддержки и покровительства. В ряде случаев к такому браку прибегали при отсутствии женихов или невест, равных по сословному или по социальному положению.

Бытовали у кумыков, хотя и редко, левират и сорорат, т. е. женитьба на вдове брата и сестре умершей жены. Генезис и история их получили развернутые объяснения в ряде исследований дагестанских ученых⁵. Эти обычаи являлись пережитком ранних форм брака и имели также экономические основания для своей сохранности и бытования вплоть до начала нашего столетия.

Однако старожилы утверждают, что при левиратном браке руководствовались не экономическими мотивами, а родственными чувствами и здравым смыслом: не осиротить детей брата (если касалось мужчины), не потерять своих детей (если касалось женщины). По их словам, бывали случаи, когда родственники покойного мужа даже не показывали матери детей, если она выходила замуж на сторону, а ее новый муж и его родственники в свою очередь запрещали ей видеться с детьми от первого брака.

У кумыков были распространены "и так называемые обменные браки", "когда семья брала девушку из другой семьи и в свою очередь обязательно отдавала свою дочь за брата взятой девушки"⁶. К такой форме брака прибегали, вероятно, для того, чтобы крепче связать узы родства, а также чтобы не платить калым (т. е. по экономическим соображениям). Кроме того, каждая сторона надеялась, что в этом случае условия жизни дочерей в семьях их мужей будут легче.

Так же, как и у многих других кавказских народов, у кумыков существовали и такие древнейшие формы приобретения невесты, как похищение, увод (къыз къачырыв). Основной причиной похищения девушек была невозможность преодоления сословных барьеров, несогласие родителей на брак или самой девушки выйти замуж или, наконец, стремление к упрощению свадебных расходов. В начале нашего века к похищению невесты без ее согласия прибегали крайне редко. Как правило, похищение совершалось с согласия девушки и за ним следовало примирение с ее родителями, поставленными перед совершившимся фактом. Однако власть родителей, особенно отца, была настолько сильна, что мало кто решался, минуя его волю, вступить в брачные отношения. Девушка чаще покорялась воле своих родителей. Поэтому наиболее характерной, доминирующей формой брака был брак посредством сватовства, при котором решающую роль в судьбе девушки играл ее отец.

У народов мусульманского Востока, у кумыков в том числе, девушек выдавали замуж в очень раннем возрасте: в 15-16 лет⁷. Известны и более ранние браки — в 14 и даже в 13 лет. По данным нашего анкетного обследования, в селении Аксай Хасавюртовского района, из числа браков старшего поколения, семь девочек выдали замуж в 13 лет, в 13-ти случаях — в 14 лет и 1 случай, когда невеста была 12-летней. [ Жена 1910 года рожд., муж 1899 года рож. Вступили в брак в 1922 г.]

Брачный возраст определенным образом варьировался в зависимости от сословия. Брачные возрасты женщин из высших сословий были выше, чем из низших. У мужчин наоборот. Часто это зависело от условий жизни, быта, экономического положения семьи. У крестьян существовало мнение, что в брак следует вступать тогда, когда уверен, что сможешь содержать семью. Жительница селения Маджалис Кайтагского района Керимова Адай, которой сейчас 78 лет, рассказывала, что она вышла замуж в 13 лет. Когда ее увозили к мужу, она забрала с собой своих кукол и плакала, что уезжает от матери. Свой ранний брак она объясняла тем, что в их семье было четверо детей, а работала одна мать, отец рано умер. Матери было очень тяжело прокормить всех (не было волов, не было плуга). Ее же выдали за зажиточного крестьянина-вдовца, старше ее на 20 лет.

Кроме названных выше причин заключения ранних браков, наши информаторы приводили и такие мотивы: пока живы родители, они хотят увидеть своих детей семейными. Многие родители боялись, что с девушкой может случиться какое-нибудь несчастье (похитят или на нее ляжет какое-нибудь пятно). В сознании многих поколений укоренилось мнение, что "от девушки поскорее надо отвязаться, пока она не принесла в дом горе", "надо избавиться от лишнего рта", "чужое добро на своем месте хорошо".

Встречались браки, в которых разница лет между брачующимися бывала весьма велика (15 и более лет). Случаи, когда молодых девушек выдавали за пожилых мужчин, общественным мнением не одобрялись. Вызывались они, как правило, экономическими причинами. По сведениям информаторов, браки с большой разницей лет наблюдались чаще между мужчинами из высшего сословия и девушками из бедной несостоятельной семьи.

Известен кумыкам и обычай сватать детей в младенческом возрасте — "бешигинде айтылгъан" (досл. названный в люльке), известный в этнографической литературе под названием "колыбельного сговора". Когда в двух семьях рождались дети разного пола, родители, если это соответствовало их интересам, договаривались о том, что в последствии эти дети вступят в брак.

Со дня помолвки до свадьбы как отец девочки, так и отец мальчика должны были оказывать друг другу взаимные знаки внимания. Каждый праздник, вплоть до свадьбы, из дома мальчика в дом девочки несли подарки. Кроме того, родители обрученных оказывали друг другу помощь в полевых работах, принимали активное участие во всех семейных торжествах и событиях друг у друга. Дополнительного сватовства в таких случаях не бывало, и размер калыма специально не определялся. Приносили столько, сколько могли и хотели.

Как было сказано выше, доминирующей формой заключения брака в исследуемое время стал брак посредством сватовства.

Традиционный свадебный цикл кумыков состоял из трех последовательных этапов: предсвадебного, свадебного, послесвадебного. Каждый из этих этапов сопровождался определенными обычаями и обрядами, которые бытовали у северных и южных, сельских и городских кумыков в различных вариантах. Исходя из такой структуры свадебного цикла, мы и рассмотрим в отдельности каждый из указанных этапов.

Предсвадебные обычаи и обряды

[свернуть]

ПРЕДСВАДЕБНЫЕ ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ

Вопрос о женитьбе сына, так же как и о замужестве дочери, решался старшими членами семьи, которые в своем выборе руководствовались соображениями сословной принадлежности, общественного престижа тухума или патронимии обеих семей, имущественными интересами.

Как мы отмечали выше, предпочитались браки внутри одного тухума, рода, села, т. к. именно эти браки отвечали многим экономическим и социально-психологическим интересам народа.

Решив женить сына, родители наводили справки о чертах характера избранной ими девушки, о ее репутации, материальном состоянии семьи, а также о здоровье и трудовых навыках самой девушки.

Основой брачного союза в феодальной среде был всегда экономический или политический расчет. В крестьянских же семьях большое значение имели физические качества невесты, ее крепкое здоровье, хозяйственные навыки, т. к. искали хозяйку и продолжательницу рода. Помимо этих качеств в крестьянских семьях учитывалось и хорошее общественное мнение, добрая репутация как самой девушки, так и ее родителей и родни.

Старожилы, с которыми мы беседовали во время научных экспедиции, отмсчали как непременное условие надежности брака экономическое равенство сторон. В селении Кумторкала Абакаров Зайпутдин рассказал, что к этому вопросу подходили так: у меня два быка и у них два быка — значит подходит. Старались просить дочь у того, у кого два быка, а не четыре. Тот, у кого четыре быка, будет искать жениха равного. Так что разговор начинали с равными во всех отношениях людьми.

Если кто из бедняков по определенной причине женился на дочери представителя высшего сословия, то он должен был во всем подчиняться жене. Она и ее родные часто упрекали его в бедняцком происхождении. Все это приводило к частым семейным ссорам. Женщина из бедного сословия, вышедшая замуж за богатого, терпела упреки, ругань, унижения, оскорбления и издевательства мужа и его родственников.

Один из наших информаторов в селении Маджалис Пирали Амаев рассказал случай, которому сам был свидетелем. В Маджалисе девушку из сравнительно бедной семьи выдали за богатого. Мать невесты была из рода ее жениха. Она без согласия родни вышла замуж за бедного парня. От нее отказались. Вскоре она умерла. Осталась у этой женщины дочь, которую все же ее материнская родня решила взять замуж в свой богатый тухум. Когда невесту привезли к дому жениха, родственники невесты и жениха начали состязаться в песенном творчестве. Сторона жениха при этом пела: [Тексты песен даются на кайтагском диалекте кумыкского языка.]

Гелин, гелин, гел чечек. Гелтирганинг дорт тошек. Ичи-тыши бизинки Къайда, гелин, сизинки.

(Невеста, невеста, иди, цветок. Привезла ты с собой четыре матраца, и то чехлы на них и шерсть в них наши. Что же в них твое, невеста?)

В свою очередь сопровождающая невесту свита отвечала:

Бары да бизга геле. Биз башгъа гучлубиз му. Каравансарайлар уллу деп Толтурма борчлубизму.

(Разве мы сильнее других. Если дом ваш огромен как дворец, разве мы обязаны заполнить его имуществом?).

Они же:

Гет дегенде, гетипбиз, Гел дегенде, гелипбиз. Коп покъ ашай турмангиз Чанка къызны берипбиз.

(Когда вы нам сказали уходи, мы ушли. Сказали приходи, мы пришли. А теперь вы много не болтайте. Мы свое дело сделали, выдали за вашего сына девушку-чанку). [Чанка (джанка). Чанки — потомки беков, "рожденные от матерей неравного происхождения". См.: Османов Г. Г. Уч. зап. Т. VI, 1960. С. 144.]

Им отвечают родственники жениха:

Кесип къачалай алдым, Чарыгъыма ултанга. Кеп покъ ашай турмангиз Къайтартибиз Султанга.

(Я отрезал кусок сыромятной кожи для подошвы на чарыки. Вы так много на себя не берите, не то вернем вас обратно к Султану. (Султан — отец девушки).

Однако было бы неверным утверждать, что в прошлом совсем не заключались браки по любви. Юноши и девушки, встречаясь на различных народных гуляньях и особенно на свадьбах, присматривали там своего будущего супруга или супругу. Обычным и весьма популярным местом встреч был родник. У родника часто происходил своего рода смотр невест молодыми людьми. Самые нарядные платья девушки надевали, когда шли за водой. Утром и вечером это был своеобразный парад принаряженных девушек. Молодые люди могли переброситься с ними тут несколькими словами, обменяться взглядами. Более смелые юноши могли попросить у девушки напиться.

Общение молодежи у родника, а также на увеселениях, праздниках способствовало определенной свободе выбора жениха и невесты. Тем не менее в период от выбора невесты до свадьбы молодым приходилось часто преодолевать большие трудности, ибо последнее слово всегда оставалось за родителями. Случаи, когда выбор молодых совпадал с намерением родителей, были очень редки.

Родители будущего жениха и его родственники присматривались к девочкам еще задолго до сватовства. Во время коллективных работ женщины, особенно те, кто имел намерение посвататься, наблюдали за девушками. Рассказывали такой случай. Одна очень бедная женщина хотела найти для своего единственного сына хорошую невесту, которая бы знала цену трудом заработанному хлебу. Переодевшись нищенкой, она входила в каждый дом, где была на выданье дочь, и просила подать ей остатки после замеса теста. Несколько девушек вынесли ей целые корыта таких остатков. А одна девушка извинилась и сказала, что у нее не бывает таких остатков, но она может дать ей муку. Женщина поблагодарила ее и послала в этот дом сватов. Были и другие формы выбора невесты.

Если девушка производила хорошее впечатление и пользовалась авторитетом хорошей хозяйки, родители юноши, обсудив кандидатуру на семейном совете, обращались к посредничеству какой-либо женщины (арачы), которой поручалось узнать мнение родителей невесты о предполагающемся браке. И. только затем уже посылались официальные сваты.

Сватовство коренным образом отличалось от всех остальных "действий" свадебного обряда тем, что оно оставалось тайной и осуществлялось всегда в самом узком кругу. Для успешного завершения сватовства заранее предпринимались определенные предосторожности. Так, например, считалось, что не в любой день недели можно начинать сватовство. Нельзя было возвращаться с дороги, когда шли сватать. Сваты, боясь не только соседей, посторонних лиц, но и "нечистой силы", "дурного глаза", "плохой ноги", предпочитали идти в дом родителей невесты вечером, с наступлением темноты, не по обычной дороге, а изменив маршрут, используя при этом различные магические приемы и обереги.

Сватами выбирали наиболее уважаемых людей села. Ими могли быть и близкие родственники, и совершенно посторонние люди. Сватов у северных кумыков называли "гелечилер" (приходящие), у южных — "тилавчулар" (просители) или "тилама гелгенлер" (просить пришедшие). Родители юноши сами непосредственно переговоров не вели никогда.

Сваты посещали дом невесты несколько раз. При последнем посещении, когда родственники невесты должны дать окончательное согласие, подавалось угощение, но представители жениха не могли притронуться к угощению, пока не получали положительного ответа.

Однако бывали случаи, когда сваты уходили не начав разговор. Если сваты видели в доме беспорядок, они делали заключение о плохой подготовке девушки к браку.

В Маджалисе мы услышали такой рассказ. В один дом пришли сваты. Была зима, и вся семья, растопив печь, сидела в одной комнате. Один из сватов как бы нечаянно уронил стоявший за дверью веник. Сват знал, что когда они войдут в комнату, девушка удалится. И после того, как девушка вышла, перешагнув через веник и не поставив его на место, сваты, придумав какой-то повод, ушли, даже не начав разговор о сватовстве. В доме жениха сваты сообщили, что не стоит эту девушку сватать, т. к. из нее никогда не будет хорошей хозяйки.

После того как сторона невесты выражала свое согласие выдать дочь замуж, родителям невесты сваты вручали одну ценную вещь-"белги" (метка), "лишан" (след). Тут же обсуждался и размер калыма. Таким образом, уплата калыма составляла один из элементов сватовства.

Величина калыма была разной. Она зависела от экономического положения брачующихся, от их сословной принадлежности и, наконец, от договора сторон. "Женитьба,- писал Д. М. Шихалиев,- стоит князю 720 рублей серебром калыма, кроме мелочных расходов. Уздень платит калыму от 200 до 100 рублей, средний класс и чагары от 100 до 50 рублей серебром"⁸.

"По искони существующему обычаю, беки шамхальской крови дают засватанной от 600 до 1000 рублей альхаму (калым — Б. Д.), смотря по достоинству родителей ее, приготовляют из лучших шелковых материй, парчи и бархата, брачную для невесты одежду, подушки пуховые, одеяла, занавесы и пр., дарят для услужения ей 2 рабов или 2 рабынь (которые называются бельгис-сыр)..."⁹

В первой половине XIX века основная часть калыма выплачивалась деньгами. В счет калыма принято было давать кинжал, шелковые и шерстяные платки, отрезы на платья и прочее¹⁰.

Стоимость калыма во второй половине XIX века значительно увеличивается за счет платков, сахара, тканей, лошадей и др.¹¹

Более состоятельные сала-уздени и князья должны были в счет калыма давать еще оседланного коня, который, как сообщает Н. Семенов, "стоит 50 и более рублей и который поступает в пользу отца или заместителя его или кого-либо из родственников, а у князей и первостепенных узденей в пользу эмчеков (молочный брат)"¹².

По сведениям старожилов, в начале нашего века в селении Аксай Хасавюртовского района (северные кумыки) в состав калыма средней семьи входили: одна пара полного комплекта одежды, от 50 до 300 рублей денег, две головки сахара, два пуда рису и одна овца или телка, чехлы для матрацев и наволочки для подушек, отрезы и платки для трех-четырех родственниц невесты, один кинжал и оседланная лошадь.

В селении Кумторкала (средние кумыки) из рассказа Абакаровой Апав (1889 г. р.) мы узнали, что за нее в качестве калыма дали 300 руб., 3 шелковых платка (гюлмелли), три шелковых отреза на платья, две пары туфель, пять голов сахару, одного барана. По ее же сведениям, в самых бедных семьях калым равнялся 40-50 рублям, двум шелковым платкам, двум отрезам на платья, одной паре туфель, одному барану.

Калым князей в селении Кафир-Кумух Буйнакского района (средние кумыки) равнялся от 500 до 700 рублей. Уздени же платили от 70 до 150 рублей, чагары* — от 15 до 20 рублей. [Чагар — бывший раб, наделенный землей.] Кроме денег, дарили дорогостоящий кинжал, шесть голов сахара, два-три комплекта одежды.

У южных кумыков селения Маджалис сумма калыма, которая выплачивалась непосредственно родителями жениха, была равна 12 рублям. Кроме денег невесте приносили одну головку ("бир келле") сахару, один комплект легкой одежды и один зимней, четыре чехла из бархата (махмар) для матрацев, четыре наволочки из шелка для подушек (назбаришлар) и один безворсовый ковер (дум), чтобы закрыть нишу, где хранилась в доме постель. Нужно отметить, что основная часть калыма, как мы покажем дальше, у кайтагских кумыков выплачивалась не родителями жениха, а родственниками его.

Аналогичная форма калыма была известна в селениях тех же кумыков Тумеллер и Янгикент Кайтагского района.

В селении Тарки (черта города Махачкалы) в тот же период калым бедных семей состоял из 30 рублей, одного комплекта одежды. Кроме того, родители жениха предоставляли молодоженам комнату с обстановкой. Золотых колец и серег в составе калыма не бывало. Исключение составляли только очень состоятельные люди.

Нужно отметить, что в обиходе таркинцев не было слова "калым". Обычно они говорили: "Акъча сейлей"- "обговаривают деньги".

Калым сохранялся вплоть до Октябрьской революции, хотя к этому периоду он приобрел несколько иной смысл. В частности, брак постепенно терял значение купли-продажи девушки.

Кроме калыма, будущий муж должен был уплатить своей будущей жене и "кебингьакъ", который являлся обеспечением жены на случай развода или смерти мужа¹³. Размер его был небольшим и поэтому он не мог служить для женщины обеспечением,- хотя считалось, что он является таковым. Жена при совместной жизни с мужем могла или отказаться от долговой части "кебингьакъ", сказав: "гьалал этемен сагъа" ("пусть то, что ты должен мне, пойдет тебе впрок"), или эта сумма продолжала числиться за мужем без ущерба для семейных отношений.

В денежном выражении "кебингьакъ" составляет от 5 до 50 рублей, в зависимости от региона и социальной принадлежности жениха и невесты. В селении Андрейаул, например, он равнялся 10-15 рублям, в Маджалисе — 5 рублям, в Какашуре в счет "кебингьакъ" давали землю, в Кумторкале-40-50 рублей, в Кафир-Кумухе от 5 до 50 рублей, в селении Гелли от 1 до 5 рублей, в селении Аксай от 20 коп. до 50 рублей. [Инфор. Чораев 3., Гаджиев К., Керимова А., Амаев П., Алиев А-К., Дакаев А.. Гебеков А., Агаев М., Исабеков А., Мусаева М., Сулейманова П., Мурадова А., Муртузалиева М. и другие.] Для сравнения приведем некоторые данные и по другим народам. Так, например, относительно "кебингьакъ" у аварцев мы читаем следующее: "...Эта сумма в разных аулах была разная — несколько ратлов медных денег и т. д., но в большинстве аулов — 60 руб. серебром"¹⁴. Относительно даргинцев: "...всякий жених при женитьбе отделяет кусок земли (ценою от 100 до 200 рублей) для невесты на случай, если впоследствии прогонит ее"¹⁵.

У лакцев в качестве "махр" вносили от 30 до 90 рублей (в зависимости от селения) или отводили земельный участок в 1 дачIу¹⁶.

Можно предположить, что у кумыков, так же как и у ряда народов Средней Азии и Казахстана¹⁷, "кебингьакъ" в прошлом имел гораздо меньшее значение, чем калым, возник он, вероятно, после завоевания арабов и распространения мусульманской религии, являясь одним из установлений шариатского права¹⁸. У аварцев он был развит сильнее и распространен больше, чем калым (в исследуемое время), у кумыков же, напротив — меньше. У одних кумыков (кайтагских) "кебингьакъ" чаще всего выделяется за счет некоторого сокращения калыма, у других он существовал независимо от калыма. В сознании старожилов повсеместно "ке-бингьакъ"- это сумма, которая остается неоплаченной.

После всех имущественных договоров назначался день официального обручения невесты — "гелешмек". Обручение по своей форме носило характер торжественного акта осведомления родственников, близких, всех односельчан о намерении двух семей породниться, поэтому приглашались не только родственники, но и многие односельчане. После него отказаться от брака без веских на то причин не могла ни одна из сторон.

Иногда обручение проходило и в более узком кругу. Процедура обручения зависела от положения семьи (экономического, сословного). Могли быть и некоторые другие причины, например, недавняя смерть родственника, тяжелая болезнь близкого и т. д. На обручение обычно приносили кольцо, платок. Наутро подруги или двоюродные сестры невесты шли за водой, надев платок, кольцо, принесенные сватами. Этим, во-первых, оповещалось об обручении, а, во-вторых, обнародовались подарки.

У северных кумыков имел широкое распространение обычай "хинжал байлав" — (надеть кинжал). По этому обычаю, какой-нибудь молодой родственник юноши на чьей-либо свадьбе завязывал кинжал такому же молодому родственнику девушки. Это означало, что девушка с этого дня засватана. Это практиковалось обычно между близкими друзьями. Случалось, что родителей девушки жених не устраивал и кинжал возвращали. Но чаще, если кинжал принял родной или двоюродный брат девушки, чтобы не задеть его самолюбие, соглашались выдать дочь замуж¹⁹.

В отличие от северных у южных кумыков этого обычая не было, а был другой, который назывался "кIана байлав" (завязать платок). Если обычай "хинжал байлав" практиковался среди близких друзей, то обычай "кIана байлав"- среди близких родственников. В этом последнем случае, на свадьбе кого-то из их близких родственников по обоюдному соглашению сторон девушку приглашали на танец и во время танца на ее голову накидывали белый шелковый платок и одаривали деньгами. Это делалось в тех случаях, когда не было возможности по каким-либо причинам совершить обряд сватовства и обручения.

Подготовка к свадьбе

[свернуть]

[��]

��

�� (��, ��) �� , �� ��, �� , �� — "�� " ("��" — ��. ��.). �� -��, � �� . �� .

�� "��" (��) � �� , �� , �� , ��-��, �� . �� , �� , �� . � �� , �� , �� , �� , �. �. �� .

�� , �� , �� , �� . �� , �� -��, �� -�� .

�� . �� , �� .

�� , �� . �� "�� " (� �� ). �� "�� ". � �� , �� , �� — ��.

�� , �� . �� .

�� . � �� , �� , �� , �� .

�� . � �� . �� , �� . � ��, �� . �� .

�� , �� .

�� . ��, ��, �� (�� ) �. �. �� , �� "� �� , �� "¹⁹.

�� , �� . �. �� , ��, ��²⁰.

�. �. �� ²¹, �. �. �� — � �� ²², � �. �. �� — � ��²³.

�� , � �� , �� . �� , � �� , �� , �� , � �� . � ��, �� , �� , �� . �� . �� , �� , �� . �. �. �� , �� "�� , �� "²⁴. � �� , � �� , �� .

� �� . � �� . � �� — �� . �� . � �� , �� . � �� , �� .

�� , �. �. �� , �� "�� , �� , �� , �� , �� , �� , �� , � �� , �� "²⁵.

�� .

�� , �� , �� "��" � "��". �� , ��, � �� . �� , �� . �� . �� "�� " (�� ).

�� , �� 2-3 �� . �� (��, �� . �.). �� , � �� , �� , ��-��, �� (�� , ��, ��). �� "��" (��), � �� — "�� " (�� ). �� : "�� , �� " (�� , �� ). � �� "�� ", � �� "�� ".

�� �� "�� " (�� ). �� .

�� ��  �� , �� .

�� �� �� . � �� . �� �� �� �� �� . �� — �� . � �� , �� .

��  �� . � �� . � �� , ��. �� . �� .

�� (�� ) �� . �� , �� (�� ) �� . �� , �� . �� , �� .

�� . �� , �� , �, �� , � �� . �� "��" (�� ), �� — "��" (�� ), ��, ��, �� . �.

�� -��.

�� , �� . �� .

�� , �� . �� , �� , � �� , �� . �� �� �� -�� , �� , ��. �� , �� . �� , �� .

�� , �� . �� , �� . �� -�� .

�� . �� -�� (�� , �� ) �� "��". �� . � �� , �� . �� . �� .

�� . �� , �� : "�� ?" �� . �� , �� . �� : "�� ?" �� : "��". � �� , �� . �� , � �� , �� . �� . �� (�� , � �� . �.).

�� , � �� , ��, �� .

� �� , �� -�� .

� �� , �� .

� �� 1-2 �� "�� " (�� ). � �� , �� -��, �� . �� "�� " (�� ). �� , �� , �� , �� , � ��.

�� (�� ) �� .

�� "��" �� . �� .

�� , ��, �� , �� .

�� 1-2 �� . �� (�� , ��) ��: "�� " (�� ).

� �� , ��, ��, ��. �� . � �� . �� 2-3 ��.

� �� , �� , �� , �� . � �� , �� . � �� .

�� : "�� , �� , �� " (� �� . �� , �� , � �� , �� ). �� . �� , �� . �� , �� , �� . � �� . �� -�� , �� .

�� �� �� . �� , �� , ��, ��, �� . �� , � �� . �� , �� . �� -�� "��".

�� , �� , � �� , �� , � ��, �� — �� . �� , �� , �� 20 ��.

�� , �� .

�� . �� "�� " (�� ).

�� , � �� , � �� , � �� — � �� , �� , �� .

�� , �� , �� , �� . � �� , �� 2-3 �� (� �� , � �� ).

�� , � �� , ��: �� ; �� "�� ".

�� -�� , �. �. �� , �� "�� , � �� " �� "�� -��"²⁶. � �� . �� .

�� .

(20) �� . �. �� //�� . ��. 1. 1868. ��.: �. �. ��. �� . �., 1961. �. 46.

(21) �� . �. ��, ��., �. 47.

(22) �� . �. ��. ��. �. 8.

(23) �� . �. ��... C. 104, 116, 103.

(24) �� . �. �� XIX — ��. XX �. �., 1979. �. 65.

(25) �� . �. ��. ��., �. 50.

(26) �� . �. 51.

(27) �� . �. 92. [��] �женатые молодые люди) идут к невесте на "савбол". Обычно они несут ей подарки. И тут происходит обряд, имеющий целью заставить говорить невесту и тем нарушить обычай избегания. Невеста при этом должна была проявлять выдержку и знание этикета. Мать и отец жениха в этом церемониале участия не принимали.

Сначала невесту со стаканом подслащенной воды жена ее дяди или брата подводит к самой старшей из родственниц жениха. Та спрашивает молодую, имея целью заставить ее говорить: "Зачем ты мне протянула стакан?" Невеста молчит. Молодые родственницы жениха пытаются тогда силой отнять у нее стакан, но невеста должна его удержать. Наконец старшая принимает стакан и спрашивает: "Что мне со стаканом делать?" После долгого молчания невеста произносит: "Пейте". С этого момента считается, что невеста заговорила. Она еще не разговаривает со старшими мужчинами, с будущими свекром и свекровью, но с другими общается запросто. Перед уходом все участники обряда одаривали невесту деньгами и в свою очередь получали подарки от невесты. Этот обряд означал снятие с невесты части запретов и разрешение ей выходить на улицу (за водой, к соседям и т. д.).

Аналогичный обряд был известен в поселке Ленинкент, в селениях Андрейаул, Аксай, Чонтаул и у многих других.

В селении Тарки невесту посещали родственники и родственницы жениха, каждый отдельно или по два-три человека и обязательно с подарками.

В селении Гелли Ленинского района родственницы жениха скрывали друг от друга время посещения невесты и подарки, стараясь во всем опередить друг друга.

У таркинцев через 1-2 недели после обручения сестра или тетя по отцовской линии несла невесте "татлилыкъ тепси" (поднос со сладостями). У них же, если девушка оставалась засватанной в течение года-двух, родители девушки приглашали к себе зятя. Этот обычай назывался "гиев чакъырыв" (приглашение зятя). Жених приходил со своими друзьями, распевая по дороге песни, которые оповещали односельчан, как отмечалось выше, о визите.

Аналогичный обычай (только без песен) был известен и в других селах.

Однако и после обряда "савбол" невеста и жених по отношению к родственникам друг друга продолжали придерживаться определенного избегания. Особенно это касалось старших мужчин.

Большинство выше описанных обрядов подчеркивали значение взаимоподдержки, взаимопомощи, необходимость уступок брачующихся семей, которые рассматривались как определенный механизм укрепления семейных отношений.

Последний и основной визит к невесте устраивали за месяц или за 1-2 недели до свадьбы. На этот раз в торжественной обстановке везли к ней свадебные наряды и оставшуюся часть калыма (бархатные чехлы на матрацы, наволочки) Говорили: "къалын алып бара" (калым несут).

У кайтагских кумыков этот обряд происходил очень торжественно с приглашением всех родственников, друзей, односельчан, музыкантов. Все приглашенные приносили подарки. В этот же день оформляли и шариатский брак. Тем не менее невеста оставалась в отцовском доме еще 2-3 недели.

В селении Гелли, как рассказывают жители, родители жениха сообщали родителям невесты, что они вскоре собираются принести калым и просили их назначить для этого специальный день. В назначенный день двое всеми уважаемых, авторитетных мужчин отправлялись к родителям невесты с калымом. В доме невесты по этому случаю готовили различные кушанья и собирали для осмотра входящих в состав калыма вещей всех родственников.

Посланцы жениха при входе в дом невесты говорят: "Яхши сагьат болсун, бизге ярайгъан гелин болсун, сизге ярайгъан гиев болсун" (В добрый час. Пусть невеста для нас будет той, которая нам нужна, а жених для вас тем, кого вы искали). Их сажают на самом почетном месте на мужской половине дома. Вначале речь идет о посторонних вещах, затем один из посланцев просит пригласить в комнату самую близкую и пожилую родственницу невесты. Обращаясь к ней, он просит, чтобы она с женщинами на женской половине дома посмотрела вещи. И начинается тщательный осмотр вещей. Каждая из присутствующих женщин находит какие-нибудь недостатки, предъявляет претензии.

Одновременно на мужской половине дома самому старшему мужчине тухума невесты вручается денежная часть калыма. Получив деньги, представитель дома невесты иногда их кладет под ковер, иногда, напротив, пересчитывает их по нескольку раз. Иногда представитель дома жениха ради шутки прятал несколько рублей, а получатель отказывался брать неполную сумму. Представитель дома жениха делал вид, что он идет в дом жениха за недостающей суммой. Тогда кто-нибудь из присутствующих выручал "должника".

Старики рассказывают, что все это, с одной стороны, делалось ради шутки, с другой, узнавался нрав родственников невесты — жадные они или щедрые. Бывали такие, которые не принимали калым, если не хватало 20 копеек.

Вручение калыма заканчивалось угощением, во время которого договаривались об окончательной дате свадьбы.

Перед уходом посланцев жениха одаривали подарками. Эта последняя процедура называлась "энлер байлай" (завязывать материю).

Весь цикл воспроизведенных выше обычаев и обрядов обручения свидетельствует, с одной стороны, о былом социальном неравенстве женщины, с другой — о сохранении пережитков более ранних ступеней социального развития общества, обломков институтов первобытного права, когда господствовала половозрастная дифференциация и подчинение старшим всех младших.

Весь цикл обычаев и обрядов обручения был проникнут, кроме того, противопоставлением рода жениха роду невесты, что генетически отражало смену материнской филиации и матрилокального брака отцовской филиацией и патрилокальным поселением. В этой связи интересно отметить, что у кумыков обычно за 2-3 дня до обручения девушка уходила из отцовского дома (в одних селах и семьях к соседям, в других к близким родственникам).

Требованиями к временному жилищу и его хозяевам, в котором она поселилась, были: близость к дому невесты; хозяева должны быть порядочными во всех отношениях людьми и должны были беречь невесту как "зеницу ока".

Характеризуя различные формы семейно-брачных избеганий и запретов у народов Кавказа, М. О. Косвен писал, что они представляют собой "пережитки и осколки архаических порядков, в особенности пережитки условий перехода от матриархата к патриархату" отражают борьбу "материнского родового начала с отцовско-родовым"²⁶. В рассматриваемое нами время это первоначальное значение было во многом утрачено и обряды эти воспринимались как форма проявления общинных связей и коллективистских отношений. Именно в силу этого они долго сохраняли свое воспитательное значение.

Свадьба

[свернуть]

СВАДЬБА

Свадьба (той) у кумыков отмечалась весьма торжественно. Сезоном свадеб, как и у многих других народов, считалась осень, причина тому была экономическая. Осенью завершались все сельскохозяйственные работы и определялся размер урожая. Иногда играли свадьбы и зимой.

За несколько дней до свадьбы родители жениха и невесты собирали всех родственников на совет, на котором распределялись обязанности во время торжества (приготовление угощения, созыв гостей, их обслуживание). Тут же сообща решали, в чьем ведении будут находиться напитки, в чьем — остальные продукты питания. Обычно на эти должности назначали близких людей, соседей. В любом случае старались, чтобы эти люди были бережливые и экономные. У них, в свою очередь, были помощники. В частности, в обязанности одних входило следить за состоянием столов. В обязанности других входило приглашать гостей к столу. Такие люди назначались как из числа мужчин, так и женщин, т. к. при организации застолья соблюдался половозрастной признак. Назначали специальных людей и для приготовления пищи. Пищу готовили только женщины.

Тут же определяли круг лиц, которые должны привезти приданое невесты, а также тех, кто поедет за невестой. Выбор шел из тех, у кого болит душа за хозяев дома свадьбы — "жаны авруйгъан адамлар болма герек". Им полностью доверяли все хозяйственные функции. Ни отец, ни мать, ни сестры и братья жениха не участвовали в организации застолья. Они только принимали поздравления.

Тут же назначали и лиц для приглашения гостей на свадьбу. Для приглашения женщин посылались только женщины, мужчин — мужчины. Состоятельные люди ехали приглашать на свадьбу в фаэтоне или на тачанке с гармошкой. Обычно эти функции осуществляли молодые девушки, но среди них всегда была и молодая женщина. Они входили в каждый двор, устраивали там танцы, пели, а затем произносили: "Тангала пеленчелер арба йибере, сизин чакъыра" (Завтра такие-то посылают арбу и вас приглашают). Те в свою очередь отвечали: "Яхшы сагьатда гелеген болсун. Тойлар булан къалыгъыз". (В добрый час пусть приходит — имеется в виду невеста, — чтобы у вас всегда были свадьбы).

Получить "должность" на свадьбе считалось большой честью для любого из односельчан. Многие из тех, кого не удостаивали такой чести, обижались, считая себя обойденными.

После свадьбы все организаторы торжества получали хорошие подарки.

В первый день утром на свадьбу приходили преимущественно близкие родственники и соседи, а также музыканты. Присутствующие женщины выходили встречать музыкантов на улицу. При этом они пели по этому поводу предназначенные обрядовые песни — "гьалалайлар" (у всех кумыков).

Все свадебные песни, которые приводятся в этой работе, записаны нами в сел. Маджалис Кайтагского района. Как в прошлом, так и в настоящем свадебные песни этого села отличаются большим разнообразием. Ни в одном другом селе свадебно-обрядовые песни не представлены так богато. Каждый этап свадьбы обязательно сопровождается песней. Песни эти связаны с началом и окончанием свадьбы, с отправкой послов за невестой и встречей свадебного "поезда" невесты и многими другими моментами свадьбы. Исполняются торжественно-величальные хоровые и сольные песни со специфическими свадебно-обрядовыми мелодиями.

Свадебные песни можно классифицировать на сольные и хоровые. При этом распространено как двухголосное, многоголосное, так и одноголосное пение. И те, и другие украшены своеобразными орнаментами, повторами, другими сложными и оригинальными формами. В исполнении хоровых песен обращают на себя внимание традиционные приемы чередования партий солиста и хора. Иногда два-три солиста последовательно исполняют свои партии на фоне хора, как бы соревнуясь между собой. Например, песня "Вайталлай", "Гьай-гьай", "Айнанай". Все свадебные песни исполняются без инструментального сопровождения. Каждая мелодия имеет свое название, точный адрес, направленность и приурочена к определенному моменту свадьбы. Но большинство свадебных песен исполняется во время центрального цикла свадьбы. Кроме того, большая их часть звучит в доме жениха. Часть их посвящена встрече невесты. Есть песни, сочиненные для величания жениха и невесты и т. д. В качестве исполнителей выступают сами авторы.

Тексты песен приведены на кайтагском диалекте кумыкского языка. Мы старались по возможности точно передать содержание оригиналов, их своеобразный колорит, особенности диалекта.

Обычно тетка по отцовской линии или родная сестра жениха запевает, а остальные подхватывают:

Гун-гун экен, гун экен, Бугун хадир гун экен. Мени атамны юртуна, Бугун къайдан тувдукен.

Сегодня день радости. Откуда такой радостный день пришел в отцовский дом

У южных кумыков навстречу музыкантам выносили специальный поднос, на котором стояли тарелки с пловом, хлебом, вином, лакомствами. Сначала с этим подносом танцевали, а потом ставили его около музыкантов. Музыканты долго играли, затем здоровались со всеми присутствующими, поздравляли их и хозяев с торжеством и только затем принимали угощение. Этот момент считался началом свадебного торжества.

К концу первого дня свадьбы съезжались гости из соседних селений. Их на ночь размещали у соседей, которые добровольно предлагали свои услуги. Соседи, которым "не достались" гости, обижались на это и просили хоть одного из них отправить к ним. Гостям создавались все условия для отдыха и приятного времяпрепровождения.

На второй день свадьбы, с самого утра в дом жениха и в дом невесты приходили все приглашенные односельчане с подарками. У южных кумыков родственники жениха приносили "тепси" (поднос с различными кушаньями). Близкие родственницы вместе с тепси обязательно приносили и "байракъ" (флаг из материи). Самые богатые тепси, приготовленные близкими родственницами, оставлялись для свиты невесты. Этот обычай, отражающий генетически родовые порядки, в рассматриваемое время бытовал как форма взаимопомощи во время свадьбы и потому стойко сохранялся и поддерживался знатоками традиций. Нужно отметить, что женщины готовили свадебный тепси с большим мастерством и выдумкой. На тепси обязательно был плов с курицей. Одни умудрялись курицу поджарить вместе с головой и так разместить ее на плове, чтобы она выглядела живой, другие украшали поднос самым невероятным образом. Вокруг плова ставили тарелки с другими кушаньями, в них втыкали чистые палочки, на которые привязывали на ниточках яблоки, груши, виноград и т. д. Это было своеобразное состязание женщин в искусстве тепси.

Жених на время свадьбы переселялся в дом близкого друга или родственника. Друг или родственник в данном случае назывался "гиевнекер". По рассказам одних стариков, в доме, где остановился жених ("гиев тюшген уьй") должен был обязательно быть сын — ровесник жениха, по сведениям других, такого ровесника могло и не быть.

Хозяин этого дома принимал на себя или часть расходов на угощения жениха и его друзей (у северных кумыков) или нес все расходы (у южных кумыков). Жениха в этом доме окружали самые близкие друзья — "гиевнекерлер" (свита жениха, или иначе его дружки). Их могло быть 30-40 и более.

Жених поселялся в этом доме сначала на время обручения, затем на время свадьбы. Впоследствии с этой семьей устанавливались очень близкие (по типу родства) отношения, исключающие брачные связи и предполагающие широкую взаимопомощь, что позволяет оценить этот своеобразный социальный институт как институт искусственного родства. Кайтагские кумыки отмечают, что у них брачные отношения с гиев тюшген уьй не исключались.

Жених в гиев тюшген уьй иногда жил около месяца и после свадьбы, посещая свою жену лишь поздно ночью и возвращаясь рано утром обратно, причем нередко молодой муж попадал к своей жене через окно, этим же путем он и уходил от нее.

В некоторых селениях северных кумыков дом, где пребывал жених, называется "бел чечген уьй" (дом, где пояс развязал, т. е. где жених чувствовал себя как дома). В день открывания лица невесты она в этот дом посылала самый лучший подарок.

В селении Андрейаул (северные кумыки) автору рассказали, что с этим домом в дальнейшем молодые поддерживали постоянную связь. А в период свадьбы (во всех кумыкских селах) этот дом время от времени посещали молодые девушки, которые несли туда различные кушанья на тепси из дома жениха. Посещали этот дом и подруги невесты — "къудагъызлар".

Если гиев тюшген уьй находился близко к дому жениха, то время от времени все присутствующие на свадьбе люди с музыкантами шли в этот дом, танцевали там и через 10-15 минут возвращались обратно. Дружки жениха, которые постоянно находились в тюшген уьй, периодически посещали свадьбу. Обычно, когда они подходили к дому, где шла свадьба, все ее участники вместе с музыкантами в знак уважения выходили к ним навстречу. Более того, молодые парни, ровесники жениха, начинали подметать дорогу, по которой должны были идти дружки.

Невеста накануне свадьбы тоже уходила в другой дом, но в отличие от жениха только на три-четыре дня. Невесту в этом "предсвадебном укрытии", так же как и жениха, окружали большим вниманием, устраивали богатое угощение, делали дорогостоящие подарки.

Во многих селениях, например, в Аксае, Кумторкале, Андрей-ауле, Кафир-Кумухе, Альбурикенте и других, невесту в дом жениха увозили прямо из этого дома. У кайтагсюих кумыков и у кумыков Карабудахкентского (сов. Ленинский) района невесту в самый канун свадьбы приводили в отцовский дом и уже оттуда увозили в дом жениха.

Перед тем как невесту уведут в дом жениха, совершалось бракосочетание — "гебин къыйыв".

За невестой отправлялись или в полдень (у северных кумыков) или с наступлением сумерек (у южных кумыков) второго дня свадьбы. Перевозили ее на арбе. Сопровождала невесту многочисленная свита ее подруг — "къудагьызлар" и несколько мужчин — "къудалар", в обязанности которых входило проследить, чтобы девушке был оказан хороший прием, и защитить ее, если понадобится. В качестве ответственной распорядительницы и охранительницы с невестой ехала и пожилая женщина, чаще всего жена дяди по отцу или жена старшего брата. Северные кумыки такую женщину называли "абай къатын" или "къуда къатын", южные — "элтген къатун", "алып бараган къатун", "элтеген къатун" (сопровождающая женщина).

Было принято всячески высмеивать къуда къатын. Так, например, северные кумыки допускали неуважительные, а порой и некрасивые выпады по отношению к ней. Бывали случаи, когда мужчины пытались раздеть ее, ущипнуть и т. д. Очень часто родственники къуда къатын не хотели терпеть подобных шуток и на этой почве начинались скандалы и драки. В исследуемое время многие женщины старались отказаться от этой роли, ибо она при носила им много неприятных минут. У южных кумыков элтеген къатун, напротив, оказывали многочисленные знаки уважения, и любой ее приказ немедленно исполнялся.

В селении Узун-Отар, когда свадебный поезд подходил к дому жениха, къуда къатын должна была успеть соскочить на землю с арбы, пока до нее никто рукой не дотронулся, этим самым она избегала насмешек и издевок. В противном случае в ее адрес допускались оскорбительные шутки. Все шутки южных кумыков заключались в песнях, адресованных к ней (называли ее беззубой, горбатой, языкастой и т. д.).

Со стороны жениха за невестой отправлялись не только его родственники и друзья, но и наиболее уважаемые пожилые люди. Процессию, ехавшую на подводах и верхом, обязательно сопровождали музыканты и часть свиты жениха. Свадебный поезд возглавлял один из дружек жениха "гиявнекер", который вместе с одной из родственниц и родственником жениха должен был забрать невесту.

Независимо от того, где находилась невеста, процессия в начале заходила в дом отца невесты. Когда свадебный поезд подходил к воротам дома невесты, представители дома жениха исполняли песни. Эти песни посвящались отцу, братьям, дяде невесты. В основном это были величальные песни²⁸. Шуточные, корильные песни в данном случае не исполнялись ни той, ни другой стороной. Затем гостей приглашали в комнату для угощения, здесь они произносили свои пожелания в адрес родителей и родственников невесты, в адрес невесты и ее нового дома.

Когда свита жениха подходила к дому невесты, ее подруги закрывали на замок комнату, в которой она находилась, и не пускали прибывших от жениха представителей до тех пор, пока те не уплачивали выкуп. Этот обычай, по-видимому, генетически отражал смену одной формы семьи другой — борьбу против новой системы брачных отношений и патрилокального поселения. В конце XIX и особенно в начале XX века этот смысл был утрачен и обычай воспринимался как шуточное свадебное действие.

Во время переезда невесты къудагъызлар исполняли величальные обрядовые песни, восхваляющие девушку, ее семью, жениха, его семью. Друзья жениха в это время открывали стрельбу, которая практиковалась у многих народов Кавказа, и обычно осмысливалась как магическое защитное действие. С течением времени этот обычай также утратил и символическое, и магическое значение и рассматривался как демонстрация смелости, ловкости, как проявление радости.

Свадебная процессия состояла обычно из нескольких арб. В селении Андрейаул и поселке Ленинкент (быв. сел. Атлыбоюн) автору рассказывали, что у них невесту везли в крытой арбе ("бур-кепчик"), которая имела форму кибитки.

По пути молодежь неоднократно задерживала свадебный поезд и пропускала его дальше после выкупа. Около дома жениха свадебная процессия останавливалась. Именно в этот момент исполнялось очень много песен²⁹. Представители дома невесты и дома жениха вступали здесь в настоящие поэтические состязания, которые составляют одну из лучших традиций народной культуры кумыков. Каждая из сторон этого увлекательного и своеобразного состязания прилагала все усилия для того, чтобы одержать верх. Но такие состязания всегда носили шутливый характер и ни у кого не вызывали обиды, так как служили единственной цели — развеселить присутствующих.

Посольство невесты не въезжало во двор без вознаграждения для возницы. "В прежнее время упорство возницы преодолевалось поднесением ему кинжала, теперь он мирился на подарке и в 3-5 рублей", — писал Н. Семенов³⁰.

В селении Кафир-Кумух к свадебному поезду выносили на подносе вареное мясо и два чурека. Мясо и чурек должны были попробовать къуда къатын и "баш къуда" (главный мужчина из свиты невесты). Но къуда къатын требует кинжал и не въезжает во двор до тех пор, пока его не получит. Друзья жениха вынимают кинжалы и вонзают в мясо и къуда къатын вместе с баш къуда выбирает один из них для себя. Только затем свита невесты въезжала во двор. Мясо и чуреки къуда къатын забирала с собой и делила между подругами невесты, которые их на другой день относили к матери невесты. Мать же невесты в свою очередь мясо и чуреки делила между къудагъызлар (отсылала им домой).

Аналогичный обычай был известен в Альбурикенте и в некоторых других селениях. В большинстве же сел кинжал требовали не для къуда къатын, а для возницы. У южных кумыков аробщик обычно получал денежный выкуп³¹.

Требовали выкуп за невесту. Обычно к невесте подводили бычка и надрезали ему ухо. Этим символическим действием как бы закладывалось новое хозяйство молодой.

Когда невеста со своей свитой входила во двор, их осыпали мукой, рисом, орехами, конфетами, чтобы она жила в этом доме в достатке и имела много детей.

После всех этих символических действий невесту приводили в отведенную для нее комнату, перед входом в которую ей давали попробовать мед. Обмакнув руку в мед, оставляли отпечатки ее пальцев над дверью. У входа в комнату обязательно стелили какое-нибудь шелковое полотно или коврик. Назывался этот обряд "эн яя" (расстилать материю). Полотно, коврик отдавали затем къуда къатын. Мед, шелк, коврик, полотно по представлениям кумыков должны были символизировать изобилие, благополучие, мир в этом доме. В свою очередь невеста с собой приносила шербет, который вначале пробовала самая благополучная родственница жениха, затем остальные.

У кумыков Карабудахкентского района с момента, когда свадебный поезд с невестой въезжал во двор дома жениха, свекровь не вставала с места до тех пор, пока невеста не войдет в комнату. Кроме того, она, скрестив обе руки, держала их под мышками. Это символизировало намерение свекрови с приходом невесты в дом отдыхать. Если в этот момент свекровь будет на ногах, то она якобы может оказаться в дальнейшем на побегушках у невестки.

В доме жениха невесту помещали в углу за ширмой — "чибылдырыкъ". Подруги невесты садились рядом с ней.

У южных кумыков на арбе, где сидела невеста, обязательно должна была гореть лампа, которую держала первая подруга невесты — "баш къудагъыз". Войдя в комнату, последняя продолжала держать лампу до тех пор, пока за нее не заплатят выкуп. Затем передавала ее одному из родственников жениха, который ставил ее на подоконник или на специально предназначенную для этой цели подставку у стены, но обязательно в комнате, где размещалась невеста. Затем девушки требовали какую-нибудь вещь, чтобы посадить невесту. У южных кумыков для этой цели приносили "сабу" (мерка для зерна, куда вмещалось 16 кг) с пшеницей или большую медную кастрюлю ("къазан"), наполненную мукой или зерном, которые переходили затем в собственность невесты. Иногда родственники жениха эти вещи приносили без напоминания, говоря, что "наша невеста единственная и мы не хотим, чтобы она мучилась, стоя на ногах". Реже родственники жениха заставляли по несколько раз об этом напоминать. Часто подруги невесты и къуда къатын говорили шутя, что они уведут невесту обратно. После получения подарков свита невесты приступала к своим основным обязанностям.

Тут необходимо сказать несколько слов о приданом невесты. Свадебная процессия обычно состояла из нескольких арб. Число их зависело от размера приданого. В прошлом у кумыков приданое невесты везли вместе с ней. Но к началу XX века приданое стали перевозить уже отдельно от невесты днем, а с наступлением темноты — невесту. У южных кумыков в полдень, в день свадьбы, из дома жениха приходили люди за приданым в сопровождении музыкантов. К этому времени приданое невесты на веревках развешивали во дворе напоказ. В состав приданого обязательно входил кувшин с водой. С приданым шли все подруги — "къудагъызлар", "къуда къатын" и несколько ее родственниц. Все приданое несли на руках. Мужчины как со стороны невесты, так и со стороны жениха в этом обряде участия не принимали.

Впереди всей процессии в дом жениха шла баш къудагъыз с наполненным кувшином, за ней — одна из къудагъыз с зеркалом, затем все остальные. В дом жениха первой должна была войти баш къудагъыз с водой. Всех пришедших в доме жениха осыпали мукой.

Убирали комнату невесты ее подруги, къуда къатын и 2-3 женщины из ее дома. За это они получали подарки и угощения от матери жениха и затем возвращались в дом невесты.

Состав приданого у южных и северных кумыков различался. Так, у южных кумыков две стены комнаты назывались "багъыр там" (медные стены), одна стена — "терезе там" (оконная стена) и одна стена "тошек там" (постельная стена). Медную стену должен был убрать жених. Вся стена от потолка до самого пола увешивалась медной посудой. Другие — багъыр там, терезе там и тошек там — должна была убрать невеста. Исходя из такого распределения готовили и приданое невесты. Медная посуда состояла из нескольких подносов (тепси) разной величины, кастрюль, тазов, кувшинов, кувшинчиков ("къумгъан") и другого.

В некоторых семьях отец невесты дарил своей дочери корову, которую обычно привязывали к подводе невесты. При этом говорили: "Къызни арбасына сыйир байлай". (Привязали к арбе дочери корову.)

Свадьба (продолжение)

[свернуть]

СВАДЬБА (продолжение)

После приезда невесты основные торжества переходили в ее комнату, где она находилась со своей свитой. Свиту у кайтагских кумыков приветствовали песней:

Хош гелдингиз, къудалар. Гелгенсиз бизин учун. Олдесенгиз олербиз Бу гече сизин учун.

С приездом, къудалар. Вы сегодня к нам пришли ради нас. И мы, если вы прикажете, готовы умереть за вас

В комнату, где находилась свита невесты, никто не имел право входить без приглашения. Однако иногда родственницам жениха удавалось нарушить это правило. У маджалисских кумыков подруга невесты, обращаясь с просьбой к къудалар и къудагъызлар, пела куплеты³², где просила прогнать всех посторонних из комнаты невесты.

Из этой комнаты нельзя было выходить на улицу къудалар и къудагъызлар. Если же кто-нибудь из них отважится выйти, представители дома жениха их немедленно "арестовывали" — привязывали к столбу ("багъана") на веранде или в другой комнате. Весть об этом немедленно доходила до свиты невесты. Къуда къатын и баш къуда прилагали все усилия, чтобы выручить своего представителя. Конечно, все эти действия сопровождались шутками и весельем.

У дверей комнаты невесты ставили "джаллат" ("палача"), который никого не пускал в ее комнату. Он и его один-два помощника охраняли интересы всей свиты невесты, хотя были представителями дома жениха.

В свою очередь свита невесты, пользуясь тем, что сторона жениха должна исполнять их желания, старалась взять реванш. Причем свита требовала, чтобы ее причуды выполняли самые старшие из родни жениха. Например, через джаллат особой песней³³ приглашали деда, отца или дядю с отцовской стороны, если он был старше отца жениха, и требовали, чтобы он принес свою жену на спине. "Приказ" исполнялся незамедлительно. Или же приглашали тетю или сестру жениха и просили в течение пяти минут приготовить и принести вареники из крапивы, если даже свадьба проходила зимой. Зная, что свита невесты может потребовать подобное, родственницы жениха заранее готовились. Часто приглашали какого-нибудь близкого родственника и заставляли его танцевать со всеми къудагъызлар. При этом танцующий должен был одарить каждую из них деньгами. Требования бывали самыми неожиданными, и весь этот ритуал вносил необыкновенное оживление и веселье в свадебное торжество.

Джаллаты, в свою очередь не желая уступать, пытались выручить родственников жениха. Они прибегали к разным хитростям, чтобы оградить того или иного родственника жениха от штрафа, придумывали разные версии. Например, говорили, что приглашаемый вдруг заболел или по пути сюда поломал ногу. Тогда представители невесты требовали принести его на руках. Если же выяснялось, что джаллат "работает" на родственников жениха, свита невесты требовала немедленной его замены другим. Лишались полномочий и его помощники.

Одних родственников приглашали, чтобы те спели песни. Другие должны были принести подносы с различными кушаньями. Но как пи изобретательна была свита невесты в своих требованиях, строго соблюдалось одно условие — учитывались родственные отношения и возраст тех, кого "подвергали испытаниям".

Несмотря на строгий запрет, присутствующие па свадьбе старались хоть на одну минуту попасть в комнату невесты, посмотреть на свиту, послушать их песни. Правда, если баш къуда был в хорошем настроении, то иногда он разрешал войти в комнату послушать песни нескольким женщинам. Для последних это было большой радостью и честью.

Но тем не менее и во дворе ни на секунду не прекращалось веселье: танцевали, пели старики, молодые женщины, девушки. Песни звучали в перерывах между танцами и во время танцев. Некоторые песни адресовались свите невесты. Какие только едкие слова не придумывали для этой цели, особенно обращенные к къуда къатын и баш къуда, которые по общему мнению мешали им войти в комнату.

Старики рассказывают, что родственники жениха старались, чтобы слова их песен услышала свита невесты. Если их отгоняли, они поднимались на крышу и пели в окошко. Их гнали и оттуда. Тогда они приставляли лестницу к окну, которое выходило в сад, и снова пели. Подруги невесты тоже не оставались в долгу. Каждая из сторон прилагала максимум усилий, чтобы одержать верх. Ради этой цели отбирались самые доходчивые и емкие слова. При этом все эти поэтические шутки ни у кого не вызывали обиды.

Много песен исполнялось и в промежутках между танцами. Среди них особенно популярными были "Сюйдюм таякъ" (у северных кумыков) и "Вайталлай" (у маджалисских кумыков). Обе эти песни сопровождаются танцем и поэтическим соревнованием девушки и юноши. Песню-танец "Сюйдюм таякъ" в свое время хорошо описали Н. Семенов³⁴ и П. А. Головинский³⁵. По манере исполнения ей близка и песня-танец "Вайталлай"³⁶. Совершенно специфична песня "Гьи Ванай-десем-Ванай"³⁷, которую поют обычно поздно вечером, после приезда невесты, преимущественно пожилые женщины. Поздней ночью, когда музыканты умолкли, на свадьбах начинались настоящие поэтические состязания.

На свадьбах часто выступают как мужской, так и женский хоры. Удивительно красива песня "Гьай-Гьай"³⁸, которая исполняется на свадьбах маджалисских кумыков обычно в два-три голоса преимущественно пожилыми мужчинами. Иногда к ним присоединяются и пожилые женщины. Нужно сказать, что ни молодые мужчины, ни молодые женщины этой песни не поют. Они стоят в стороне и внимательно слушают старших. Песня эта пользуется большой популярностью и в настоящее время. Ее поют теперь в основном женщины.

Сугубо женской песней является "Айнанай"³⁹, которую молодые вдовы пели на свадьбе ночью. Тексты этих песен носят величальный характер. В этой песне каждая поющая женщина пела и о себе, и о своих близких. Воспевала своего отца, брата, дядю. Это были песни-исповеди. В них женщины изливали свою душу. Мелодия пески медленная, протяжная, лирическая, тихая и спокойная. Женщины говорят, что мелодия напоминает тихую и грустную речушку, скорее ручеек, который течет безшумно и медленно. Без всякого музыкального сопровождения одна из женщин запевает, а все остальные подхватывают эту песню. И так они поют час, другой, по очереди сменяя друг друга.

Завершая разговор о свадебных песнях, нужно сказать, что кумыкским свадебным песням не свойственна сложносюжетная композиция. Мысль, вполне законченная и поэтически оформленная, умещается в одном куплете. Это четверостишия с рифмованными чаще второй и четвертой, иногда первой и второй, третьей и четвертой строками. Есть песни женские, есть мужские, есть девичьи и юношеские, есть песни для пожилых и стариков. Есть даже песни молодых вдов.

К полуночи свадебное торжество заканчивалось. В доме жениха оставались в основном его близкие родственницы. С невестой отдыхали ее подруги и къуда къатын.

У кайтагских кумыков после того, как уходила мужская свита невесты, в ее комнату приходили близкие родственники жениха, чтобы отведать халву, которую принесла с собой сопровождающая невесту женщина. Обряд так и назывался — "элтген къатунну гьалувасын кесе" (режут халву сопровождающей невесту женщины). Гелтирган къатун выносила тепси на середину комнаты и ставила его перед всеми. Старший из родственников подходил к тепси, раскрывал его, бросал на тепси деньги и начинал резать халву на мелкие куски так, чтобы хватило на всех. После того как все получали свои куски, невесту выводили на танец. Первым с ней танцевал близкий родственник-мужчина (отец или дед жениха), затем, соблюдая очередность, невесту выводили на танец и одаривали деньгами все остальные. Деньги, которые давали за халву, предназначались элтген къатун, деньги, которые получала невеста во время танца — ее матери.

В полночь к невесте приходил жених с другом. Наставница невесты угощала их. Жених, прежде чем дотронуться до угощения, бросал на поднос деньги для нее. Невеста в это время находилась за ширмой. После угощения гиявнекер и къуда къатын оставляли молодых. В этот момент холостяки селения окружали дом, залезали на крышу, кидали в дымоход кошек, лили воду. Аналогичные обычаи известны у аварцев, табасаранцев и других народов Дагестана. Эти обычаи несомненно представляют собой пережиточные явления.

Память о них долго еще сохранялась в свадебных обрядах, хотя и утратился их первоначальный социальный смысл.

Представляет интерес и обычай, согласно которому жених, прежде чем войти к невесте, должен был отгадать загадки. Они имели цель всячески оттянуть время фактических брачных отношений, что генетически легко увязывается с порядками, характерными для перехода к патриархальным отношениям и патрилокальному поселению. В этот момент также исполнялись песни. Так, например, одна из бойких родственниц, узнав о том, что скоро приведут жениха, подходит к дверям комнаты невесты и негромко поет:

Ашама татли бола Авухланы согъаны. Ачигиз эшиклени, Гелтиргенмен уланы

Раскройте двери. Мы ведем к вам парня

Сопровождающая невесту женщина отвечает:

Ашамагъа татлидир Самурсагъы, согъаны. Гелген буса гиев яш Сакълап турсун догъаны.

Если жених пришел, пусть сторожит веранду

Наиболее старинный свадебный обряд кумыков включал обычай демонстрации невинности новобрачной.

Утром на второй день совершался обряд "бет ачыв" (открывания лица). Лицо невесты обычно открывала девочка. Ей вручали самый лучший подарок, чаще тот же шелковый платок, которым накрыто было лицо новобрачной. В это же утро молодая одаривала всех родственниц жениха подарками — "берне" (у южных кумыков), "сандыкъ сеп" (у северных). Подарки раздавались сначала свекрови, затем золовкам, тетям, потом остальным. Кроме того, къуда къатын всех приходящих угощала сладостями.

В селении Гелли къуда къатын наряжала в этот день "деревья", сделанные из палок с гвоздями, на которые насаживались яблоки, орехи, конфеты, привезенные из дома невесты. Затем она с подругами невесты, которые играли на гармошке и пели песни, объезжала весь аул жениха на арбе. Эту арбу сопровождали все арбы, которые имелись в селе, и все молодые люди, у которых были лошади. Для этой цели использовали даже лошадей и ослов гостей, приехавших на свадьбу из других сел.

Когда арба подъезжала к чьему-нибудь дому, аульчане длинными палками сбивали с "деревьев" яства. Упавшие на землю сладости, орехи, яблоки быстро разбирали дети и взрослые. У къуда къатын на арбе находился сундук, наполненный угощением. На коротких остановках, во время которых танцевали, къуда къатын снова наряжала деревья и арба двигалась дальше по аулу. Этот порядок символизировал приобщение невесты к аулу мужа и стремление установить с соседями хорошие отношения.

Большую роль на свадьбе кумыков играл "хан" (у северных кумыков) или "шах" (у южных), в качестве которого выступал обычно человек веселый, остроумный, умеющий поддерживать порядок, хорошо знающий местные обычаи, нравы жителей селения и даже вкусы отдельных лиц. Свадебные шахи и ханы выбирали себе помощников — "джаллатов" (палачи), и с их участием разыгрывали представления, демонстрирующие их "неограниченную власть", которая самым неожиданным образом могла коснуться любого гостя свадьбы.

В селениях Маджалис, Янгикент и Тумеллер рассказывали, что шах давал указание отбирать оружие у всех мужчин, которые приходили на свадьбу. Джаллат в специальной комнате охранял это оружие, а после свадьбы возвращал владельцам.

В селении Тумеллер старики вспоминали, что на свадьбах шахи отдавали приказы, например, привести к нему отца и мать жениха, просили принести матрац, одеяло, подушку и постелить их посередине круга во дворе, и лечь обнявшись в постель. Или заставляли кого-нибудь из близких родственников принести свою жену на спине, в плетеной корзине и т. д. Шутки ни у кого не вызывали обиды, наоборот, чем оригинальнее шах придумывал "наказание", тем больше гости веселились.

Иногда, если игралась свадьба очень состоятельных людей, на свадьбе бывал не один, а два шаха. Один сидел на одной половине дома, другой — на другой. Они могли посетить друг друга или, напротив, вели себя независимо. Визит рассматривался как акт вежливости и уважения друг к другу. При этом, прежде чем один шах посетит другого, он через своих помощников отсылал ему самые лучшие кушанья со своего стола, и также "деревцо". Иногда и сам шах шел в гости к другому, но вскоре он возвращался к себе и продолжал исполнять свои функции. Через некоторое время с ответным визитом приходил и второй шах.

На свадьбах кайтагских кумыков постоянно фигурируют украшенные сладостями деревца. Такие деревца родственницы жениха приносили вместе с теней и байракъ. Их устанавливали перед гостями. Самое большое дерево ставили посередине двора и танцевали вокруг него. Каждый участник свадьбы хотел что-нибудь сорвать с этих деревьев. Джаллат же охранял их и не подпускал к ним никого. Иногда джаллат мог взять оттуда что-нибудь и подарить танцующей девушке как награду и поощрение. Г. П. Снесарев считает, что фруктовые деревья в этом случае символизировали плодовитость⁴⁰. Кроме того, по мнению сельчан, этот обычай выражал еще и пожелания богатства, счастья.

Не менее интересными персонажами свадьбы были "домбайлар" (у северных кумыков), "къарчилар" (у южных)- шуты, которые надевали различные маски и веселили участников свадьбы. По сведениям информаторов, шуты на свадьбу могли явиться без приглашения. Часто в шутов переодевались близкие родственницы жениха, причем так искусно меняли свой облик, что их никто не узнавал (переодевались в мужской костюм, в вывернутую наизнанку шубу). Интересно отметить, что шутам было дозволено говорить все что угодно в адрес любого участника свадьбы. При этом никто не должен был на них обижаться. Они высмеивали жадность, завистливость, ложь и другие пороки присутствующих, хотя и в шуточной форме. Кроме того, шутам позволялись вольности, например, кого угодно обнять, лечь у чьих-то ног, облокотиться. Шуты могли подойти и к ханам, и разговаривать с ними, как с равными. Обижать шута запрещалось. Если случалось, что кто-то случайно чем-то обидел шута, этого человека все осуждали. Шут получал на свадьбе подарки и другие знаки уважения.

Некоторые состоятельные кумыки во время свадебного торжества устраивали конно-спортивные состязания. В селении Гелли в таких спортивных состязаниях принимали участие все молодые люди, у которых были хорошие лошади. Скачки у геллинцев устраивались в день, когда везли невесту в дом жениха. Тому, кто первый прискачет навстречу свадебному поезду, от имени невесты вручался подарок. Обычно это был шелковый платок, который къуда къатын завязывала на шею лошади победителя.

В тех случаях, когда невесту везли из другого аула, скачки проходили особенно торжественно. Так, например, после того, как победитель получал подарок невесты, он в сопровождении всех всадников и односельчан-музыкантов и всех участников свадьбы совершал почетное шествие по селу. Когда победители проходили мимо домов родственников и друзей жениха, те выходили навстречу и вручали победителям свои подарки (шелковые платки, отрезы и др.) Считалось, что чем больше всадников, тем большим уважением пользуется отец жениха.

После свадьбы

[свернуть]

ПОСЛЕ СВАДЬБЫ

У всех кумыков — у одних на второй день свадьбы, у других через неделю, у третьих через месяц — совершался обряд "къайын чакъырыв", "къайынлар чакъырыв" (приглашение родни невесты в дом жениха).

Кроме того, в одних семьях через неделю, в других — раньше, в третьих — позже молодой муж официально посещал дом своих родителей. В сопровождении свиты его вводили в общее помещение, где находились все его близкие родственники. Гиевнекер торжественно "передавал" сына отцу, требуя при этом подарки.

Но, несмотря на этот акт, молодой муж продолжал избегать встреч со своими родителями, старшими братьями и посещал жену как будто бы тайно. Этот обычай был широко распространен у многих народов Дагестана.

Важным актом брачной церемонии являлось торжественное приглашение молодой родителями мужа в хозяйственную комнату, что символизировало вступление невесты в роль хозяйки нового дома. В одних селах это происходило на четвертый день, в других — через неделю. Иногда этот обряд совершали и через 3 месяца — в том случае, если в семье была молодая девушка или сноха, которая выполняла домашние работы.

Невеста в сопровождении къуда къатын и подруг входила в хозяйственную комнату, где сидели женщины патрономической группы мужа. Одна из подруг невесты несла поднос со сладостями, которые раздавались присутствующим от имени невесты, а другая передавала свекру и свекрови маленький коврик для молитвы — "намазлыкъ". Невесту подводили поочередно к родственникам мужа по старшинству, которых она обнимала. При этом молодые родственницы вставали ей навстречу, а к пожилым она наклонялась сама. Затем невеста уходила в свою комнату, где ее ждала молодежь, но перед уходом ей давали щепотку соли. Обычай давать молодой хозяйке соль, связан, видимо, с тем, что у некоторых народов соль сама по себе и в сочетании с другими предметами служила оберегом. У узбеков Хорезма, например, "она же играла важную роль в культе плодородия".42

В некоторых селах свекровь в этот день торжественно вручала невесте сито и корыто, в селении Башлыкент невестке в одну руку давали мед, в другую масло.

В прошлом этот обряд имел не только хозяйственный, но и магический смысл: он должен был обеспечить молодым добрую и счастливую жизнь. Кроме того, он символизировал фактическое приобщение жены к семье мужа.

С этого дня молодая активно включалась в хозяйственную деятельность семьи. Однако же право на выход за пределы дома она получала только после обряда "сувгъа чыгъыв" (хождения за водой). Невеста к этому событию готовилась тщательно — вышивала платочки, кисеты, готовила халву и т. д.

За водой с молодой отправлялись ее подруги, молодые женщины — родственницы жениха, соседки, молодые парни. Девушки брали с собой гармонь. По пути раздавались заготовленные заранее угощения. Самый лучший подарок отдавали первому встретившемуся на пути. Можно предположить, что в далеком прошлом подарки, раздаваемые невестой, должны были умилостивить духов и тем обеспечить благополучие дома.

У родника молодая старалась набрать воду, а юноши ей всячески мешали. Преодолев их сопротивление, она наполняла кувшины всем присутствующим. Таким образом испытывали терпение, выдержку молодой и ее хозяйственные навыки.

Специфическую форму имел этот обряд в селении Аксай. В день выхода за водой у родника собиралась вся молодежь, как девушки, так и юноши. Когда, наполнив кувшины, все возвращались обратно (это бывало рано утром), один из участников торжества шел впереди и громко объявлял: "Эй, люди, скажите савбол, идет с водой невестка таких-то, вставайте, поклонитесь ей!" Если невеста проходила мимо или поблизости от годекана, старики вставали и приветствовали ее до тех пор, пока она не удалялась на большое расстояние. Юноши и девушки по пути периодически останавливались и устраивали танцы.

После этого обряда невеста получала право выходить на улицу, посещать общественные праздники, похороны, принимать участие в полевых работах. В то же время новобрачная не должна была показываться без особой необходимости на глаза свекра, а в прошлом вообще не разговаривала с ним до самой смерти, если тот сам не проявлял инициативы. Она не могла разговаривать и с другими старшими мужчинами — близкими родственниками мужа. Кроме того, невеста не должна была называть по имени родственников мужа, как мужчин, так и женщин, и потому придумывала для них уважительные обращения.

Через несколько дней после свадьбы начиналась серия приглашений молодых родственниками мужа и родителями невесты. Но право па первое приглашение имел всегда хозяин дома, где поселялся жених на время свадьбы. Только после посещения этого дома молодых начинали приглашать все остальные родственники. Очередность устанавливалась в зависимости от старшинства и близости родства.

Родственники мужа во время визита к ним молодых дарят им что-нибудь.

Обряд приглашения зятя был распространен у всех кумыков. У южных кумыков его приглашали вместе с женой, у северных — раздельно, сначала зятя, потом дочь. Зять приходил к родителям жены со своими друзьями. Перед уходом, после угощения, он под скатерть прятал деньги. Эти деньги предназначались матери невесты. Сразу после ухода зятя все начинали искать эти деньги. Иногда это оказывалось нелегким делом.

Родственники невесты во время прихода зятя старались "украсть" у него шапку. Друзья зятя в свою очередь "воровали" в доме невесты какую-нибудь ценную вещь, которая переходила затем в собственность невесты.

По истечении определенного времени невеста также отправлялась в гости к своим родителям. Срок пребывания новобрачной в гостях в доме отца у различных кумыков был разным. У кайтагских кумыков, у кумыков нынешнего Карабудахкентского района невесту приглашали через четыре-пять недель после свадьбы, и она в тот же день возвращалась в дом мужа. В селении Кафир-Кумух невеста посещала дом отца через один-два месяца после свадьбы, и срок пребывания зависел от желания родни мужа. Если родня зятя и невесты дружны между собой, то невеста в отцовском доме оставалась на 15-20 дней, в противном случае через 3-4 дня возвращалась домой. В селении Андрейаул молодая в отцовский дом могла прийти через год и оставалась там от нескольких дней до нескольких месяцев, в редких случаях до года. В Аксае молодая посещала дом отца через шесть-восемь месяцев после свадьбы и могла остаться там несколько дней или целый месяц. Повсеместно новобрачная несла в отцовский дом подарки. В одних селах — сладости, которые раздавала всем родственникам и соседям, в других, кроме сладостей — отрезы на платья, платки, косынки и другое. Отец в свою очередь одаривал дочь ценным подарком (коровой, ковром и т. д.).

Этот порядок, известный в прошлом многим народам под названием "возвращения домой", у кумыков называется "денкуллей бара" (досл. обратно идет). Обычай этот, по мнению М. О. Косвена, генетически был связан с эпохой перехода от матриархата к патриархату и отражал, в частности, переход от парного брака к моногамии и от матрилокального поселения к патрилокальному43

Этим обрядом подчеркивается, что женщина, выйдя замуж и перейдя в чужой ей род, не порывает связей со своим родом.

Возвращение женщины домой у некоторых народов, например, лакцев, совпадало с рождением ребенка44, со стремлением родить его в доме своих родителей. Полевой и литературный материал о кумыках, относящийся к последней четверти XIX века, такой связи не устанавливает.

Пока молодая находилась в доме родителей, ей делались всевозможные подарки, как родственниками, так и соседями. Если она оставалась в доме отца продолжительное время, родственники, кроме того, по очереди приглашали ее к себе в гости. Все, что молодая получала в родном доме от родителей и родственников, входило в состав ее личного имущества, присоединялось к ее приданому, создаваемому в результате родственной взаимопомощи.

Этим заканчивался весь цикл послесвадебных обрядов и обычаев, который длился несколько месяцев.

В целом послесвадебный цикл обрядов в зажиточных семьях продолжался дольше, чем у бедных. В значительной мере это можно объяснить низким материальным уровнем бедных, не позволявшим дополнительно тратить средства и время.

Рассмотрение и анализ старинной свадьбы, свадебных обычаев и обрядов кумыков позволяет утверждать, что кумыкская свадьба представляла собой целостную систему. Наблюдались некоторые различия в свадьбе северных и южных кумыков, но они касались лишь отдельных несущественных деталей. Более того, как правило, им в определенной мере соответствуют другие обряды, имеющие близкий социальный смысл и значение, но несколько иную форму.

Постепенное разрушение патриархальной семьи и авторитарно-деспотических отношений приводило в определенной мере к распаду некоторых элементов традиционной свадебной обрядности. Но коренные изменения произошли [...] только после Великой Октябрьской социалистической революции в процессе кардинальных социалистических преобразований всех сторон жизнедеятельности кумыков.

Примечания

Гаджиева С. Ш. Кумыки. М., 1961. С. 252-259.
Гаджиева С. Ш. Семья и семейный быт народов Дагестана. Махачкала, 1967. С. 22.
Гаджиева С. Ш. Семья и брак у народов Дагестана в XIX-начале XX в. М., 1985. С. 147.
Лавров Л. И. О причинах многоязычия в Дагестане//СЭ. 1951. № 2.
Гаджиева С. Ш. Кумыки: ; Ее же — Брак и свадебные обряды кумыков в XIX — нач. XX вв.//Уч. зап. ИИЯЛ. Т. VI. 1959; Агаширинова С. С. Свадебные обряды лезгин XIX-XX вв.//Уч. зап. ИИЯЛ. Т. XII. Махачкала. 1964; Булатова А. Г. Лакцы. Историко-этнографические очерки. Махачкала. 1971 и др.
Гаджиева С. Ш. Семья и семейный быт народов Дагестана... С. 28.
Гаджиева С. Ш. Кумыки..... С. 268.
[свернуть]
Кумык (Шихалиев). Рассказ кумыка о кумыках. "Кавказ". 1848. № 43.
Памятники обычного права Дагестана XVII-XIX вв. Архивные материалы. Сост. предисл., прим. Х.-М. Xашаева. М., 1965. С. 209.
Гаджиева С. Ш. Кумыки... С. 270.
Семенов Н. Очерки народных обычаев у кумыков Терской области//Туземцы Северо-Восточного Кавказа. Спб., 1895. С. 299.
Там же.
Гаджиева С. Ш. Указ. соч. С. 271.
Памятники обычного права Дагестана. С. 57.
Далгат Б. Материалы по обычному праву даргинцев//Рукоп. фонд ИИЯЛ. ф. 5. Оп. 1. Д. 28. Л. 14.
Булатова А. Г. Указ. соч. С. 11.
Кисляков Н. А. Семья и брак у таджиков//Труды ИЭ АНССР. Новая серия. Т. 44. М., 1959. С. 154-164; Его же. Очерки по истории семьи и брака у народов Средней Азии и Казахстана. Л., 1969. С. 81-82.
Там же.
Гаджиева С. Ш. Указ. соч. С. 269.
[свернуть]
Косвен М. О. Указ, соч., С. 47.
Булатова А. Г. Указ. соч. С. 8.
Кисляков Н. А. Очерки... C. 104, 116, 103.
Гаджиева С. Ш. Очерки истории семьи и брака у ногайцев XIX — нач. XX в. М., 1979. С. 65.
Косвен М. О. Указ. соч., С. 50.
Там же. С. 51.
Там же. С. 92.
[свернуть]
Записано со слов Керимовой Адай в сел. Маджалис Кайтагского района. 10 августа 1972 года.
ГЬАЛАЛАЙ
Сторона жениха:

Ай тувганда, ай тувсун
Гун тувганда, гун тувсун.
Мени атамны юртуна
Айда хадиргун тувсун.

Так поет сестра или тетя жениха по отцу, когда свадебный поезд с невестой подходит к дому жениха.

Гелин-гелин, гел чсчек.
Гелтиганинг беш тошек.
Бешисинда толтугур
Улан тавуп олтугур.

Башимнаги гулмеллим
Денгизни устун япсун.
Гелеген йыл шу чакъга
Гелиним улан тапсун.

Сторона невесты:

Гелин алип гелипбиз.
Чачма къозунгуз барму?
Биз гелтиган гелинга
Айтма созунгуз барму.

Бизга гелген дамчилар
Турлу йырларын сокъду.
Сиз гелтиган гелинга
Айтма созуммиз ёкъду.
ГЬАЛИЛЕЙ

Элден элге гелип биз
Башингизни бурунгуз.
Гелин алип гелипбиз
Ерингизга турунгуз.

Бир манат, эки манат
Кисамна хирли манат.
Бизга къизин сакълаган
Юз яшасин Магьаммат.
Семенов Н. Указ. соч. С. 302.
Гаджиева С.Ш. Брак и свадебные обряды кумыков в XIX-нач. XX в.
[свернуть]
Приложение № 3а
Ва гьелденгиз, гьелденгиз
Ва ер къазаган белденгиз.
Ва башина тепси салип
Ва Патиматга гелденгиз.
Приложение № 3б
Мелодия называется "чибылдырыкъ йыр" — (песня, исполняемая за занавесом) или "Хаспини йыры! (мелодия Хаспии — имя женщины). По рассказам стариков эту мелодию сочинила женщина по имени Хаспи.

Ва къудалар, къудагьизлар,
Ва менне айтайим тинглангиз.
Ва аллагьисен, къудалар, аман,
Ва къатунлани къавлангиз.
Семенов Н. Указ. соч. С. 348.
Головинский А. И. Кумыки. Их игры, песни и обычаи//Сборник сведений о Терской области. Вып. 1. 1879. С. 9.
Приложение № 4. ВАЙТАЛЛАЙ
Къара кастумунг гийип
Къарамай барамусан.
Бараган еринг айтмай
Юрегим ярамусан.

Алты-етти юмуркъа,
Ашамайли тояму.
Я элтурмай, я олмей,
Сюйген къизин къояму.

Сюйген досун къояму,
Тасмалардай тилинмай.
Тас болуп гетгин улан
Гетген еринг билинмай.
Приложение № 5. ГЬЫ ВАНАЙ ДЕСЕМ, ВАНАЙ
Такътадан копур этсин.
Устундан отуп гетсин.
Вай мени жан къардашым
Гьар негетина етсин.

Гьи-ванай десем анай
Анай десем-айнанай.
Гьи-ванай десем анай
Айнанай десем анай.

Къазанда бишган ашин
Жийилганлар ашасин.
Вай мени къардашларим
Юз йиллага яшасин.
Приложение № 7. ГЬАЙ-ГЬАЙ
Айтди не, айтмади не,
Къой сана халивадан.
Сени созларинг татли
Бал къошган гьаливадан.

Айтайиммукен ярап,
Къояймукен сонг уна.
Ярып яш юрегингни
Гираймукен ичина.

Улан деп къойуп эдим,
Бийик атга минганна
Нечеде янним, гуйдум
Гьалинг-гунунг билганна.
Приложение № 6. АЙНАНАЙ
Бизин уйну артинна
Кокан терек бав босун
Жан къардашим Мугьитдин
Гелин Алип уй болсун.

Мени атамни абзари
Абзаринна къазлари
Орде шагьарли болсун
Уланлари, къизлари.
Снесарев Г. П. Реликты домусульманских верований и обрядов у узбеков Хорезма. М., 1969. С. 197-198.
[свернуть]

Общие замечания

Предсвадебные обычаи и обряды

ПРЕДСВАДЕБНЫЕ ОБЫЧАИ И ОБРЯДЫ

Подготовка к свадьбе

���������� � �������

Свадьба

СВАДЬБА

Свадьба (продолжение)

СВАДЬБА (продолжение)

После свадьбы

ПОСЛЕ СВАДЬБЫ

Примечания

��