Феодальные междоусобицы в Кабарде в начале XVIII века

Начиная с XVI века, между кумыками и кабардинцами устанавливались тесные торгово-экономические связи. Однако серьезный ущерб их развитию наносили феодальные междоусобицы, возникавшие в связи с борьбой местных феодалов за расширение своих владений.

Кумыкские и кабардинские князья были основными конкурентами в борьбе за установление гегемонии на Северо-Восточном Кавказе¹.

Немалая роль в разжигании распрей на Северном Кавказе принадлежала султанской Турции и ее вассалу – Крымскому ханству. Крымский хан летом 1712 г. обратился к «Андреевой деревни Салтан Мамуту (Султан-Махмуд – М.-П.А.), другому Алди-Гирею (Адиль-Гирею – М.-П.А.), тарковскому владельцу, чтобы оные владельцы и других тамошних владельцев пригласили и были б единомышленно воли крымского хана, что им повелит хан делать, быть неослушными; и дана им от хана немалая дача, и впредь обещают давать повсягодно»². Выполняя просьбу крымского хана, аксаевский владетель Султан-Махмуд подошел с кумыкско-чеченскими войсками к границам Кабарды, предлагая присоединиться к союзу с Крымом, чем «некоторых... поколебал»³. Однако Султан-Махмуд Аксаевский вынужден был уйти из Кабарды, не добившись своей цели. По донесению князя А. Бековича-Черкасского, направленного на Кавказ Петром I для выяснения обстановки, султанская Турция и ее вассал – крымский хан продолжали вынашивать свои захватнические планы, пытались подчинить кумыков и кабардинцев, «дабы всех тех народов соединить даже до персидской границы, и тако особливо край тот волю свою привести и подданными учинить»⁴.

В середине 20-х гг. XVIII в. отношения между кумыкскими и кабардинскими князьями вновь обострились в связи с походом кабардинских князей на чеченские земли⁵. Особенно резко реагировали шамхал Тарковский, аксаевский и эндиреевский владетели, которые сами претендовали на чеченцев, как на своих подданных. Они обратились к крымскому хану. Кабардинские князья, узнав об этом, обратились к России с просьбой помочь в отражении нападения крымского хана и построить для защиты Кабарды крепость в местности Бештамак, недалеко от Терека⁶. В этом случае кабардинские князья получали бы большие преимущества и в борьбе с кумыкскими владетелями за утверждение на землях чеченцев и ингушей. Однако шамхал Адиль-Гирей сумел предупредить их действия. Дальновидный и предприимчивый, он знал, что в открытой вооруженной борьбе Россия поддержит Кабарду. Поэтому он не стал идти по тому пути, какой избрали его предшественники в борьбе со своими основными политическими соперниками на Северо-Восточном Кавказе. Приняв русское подданство и постоянно показывая примеры верного служения, шамхал Адиль-Гирей в течение ряда лет пытался добиться через Россию официального утверждения его прав над частью чеченцев и ингушей. Одновременно, учитывая выгодное политическое и экономическое положение Терского городка, а также возможность тесного сближения с терской администрацией, которая играла важную роль в делах Северного Кавказа, он дипломатическими методами старался вытеснить оттуда кабардинских князей и занять их положение. В связи с этим Адиль-Гирей несколько раз обращался к российскому правительству и лично к Петру I с просьбой о предоставлении ему прав на владение всеми мусульманами, живущими в г. Терки⁷. Он хотел, «чтоб сын его имел команду в Терках над народом, нарицаемым аухом-черкесы, над которыми был бы начальником и беем Адиль-Гирей Тарковский»⁸. Однако Петр I послал шамхалу грамоту с отказом в его просьбе.

Таким образом, попытка Адиль-Гирея не удалась. Но зато он добился другого: по указанию Петра I коллегия иностранных дел предписала казанскому губернатору П.С. Салтыкову, чтобы тот в свою очередь дал указание терскому коменданту оказывать в случае необходимости военную помощь шамхалу при любом нападении на него⁹. Имея гарантии со стороны России, Адиль-Гирей мог оказывать давление на кабардинских князей.

Не остались в стороне кумыкские феодальные владетели, когда в Кабарде в 20-е гг. XVIII в. вспыхнула внутрифеодальная борьба. В борьбе двух направлений – крымского и российского – партия российской ориентации была более сильной и многочисленной. К ней примыкали такие сильные и влиятельные владетели, как шамхал Адиль-Гирей, кабардинский князь Большой Кабарды Арсланбек Кайтукин, Султан-Махмуд Аксаевский. К крымской партии принадлежали кабардинский князь Ислам-бек Мисостов, эндиреевский владетель Чопан-шамхал и ряд других.

Противник Султан-Махмуда Аксаевского, Чопан-шамхал Эндиреевский, предпринял попытку оттянуть из Кабарды силы аксаевского владетеля и тем самым облегчить борьбу Ислам-бека Мисостова с Арсланбеком Кайтукиным. Когда Султан-Махмуд находился в Кабарде, Чопан-шамхал уведомил кубанского сераскера Бахты-Гирея о том, что аксаевский владетель кабардинцев приводит «под российскую протекцию» и призвал крымского хана прислать войска. Получив об этом сообщение, Султан-Махмуд Аксаевский вернулся в свои владения и вместе с пришедшими с ним кабардинцами и казаками отобрал у Чопан-шамхала пять аулов¹⁰:

В свою очередь, Шамхал Адиль-Гирей с Арсланбеком Кайтукиным и Султан-Махмудом Аксаевским пытался заключить соглашение об оказании взаимной помощи на случай нападения неприятелей. Но эти попытки не увенчались успехом, что вынудило Адиль-Гирея обратиться к Петру I с просьбой оказать содействие в этом деле. Он просил императора официально повлиять на кабардинского и аксаевского владетелей, принять обязательства по оказанию ему помощи в случае необходимости. В ответной грамоте Петр I обещал дать указание терским казакам, Арсланбеку Кайтукину и Султан-Махмуду Аксаевскому, чтобы они оказывали ему помощь. Так, в грамоте Петра I шамхалу Адиль-Гирею от 20 сентября 1722 г. сказано: «...В случае нужды астраханские, терские казаки и Арсланбек Черкесской, и Салтан-Магмут (Султан-Махмуд – М.-П.А.) Аксайской против ваших неприятелей вам вспомогали и такой указ от нас оным дан будет»¹¹.

Вмешательство кумыкских феодальных владетелей в междоусобицы в Кабарде приняло столь широкие масштабы, что вынудило вмешаться в это дело Россию, которая запретила кумыкским князьям участвовать в феодальных распрях между кашкатавской и баксанской партиями¹². По приказу Петра I астраханский губернатор А.П. Волынский выезжал в Кабарду для того, чтобы заставить примириться враждебные «партии». Все кабардинские князья, за исключением Магомета Кургокина, вновь присягнули России. Ислам-бек Мисостов был арестован, а старшим князем Кабарды по настоянию Волынского избрали сторонника России Арсланбека Кайтукина¹³.

В своем письме Волынский рисует картину разорения кабардинских князей в результате феодальных усобиц и систематических турецко-крымских вторжений. «Кабардинцы, – пишет он, – понеже так нищи, что некоторые князья ко мне затем не едут, что не имеют платья, а в овчинных шубах ехать стыдно, а купить негде и не за что, понеже у них монеты никакой нет; лучшее было богатство скот, но и то все крымцы отобрали, а ныне князей кормят уздени, и всего их мерзкого житии и описать невозможно»¹⁴.

Кабардинские князья в свою очередь принимали активное участие в междоусобицах кумыкских феодалов. В 1762 г. аксаевский владетель Солтанбек Магомедуцмиев, враждовавший с другими аксаевскими князьями, привлек на свою сторону кабардинцев. «... Кабардинские владельцы, – писал Солтанбек Магомедуцмиев в своем письме к кизлярскому коменданту А.А. Ступишину, – и прежде сего дедам нашим помощь чинили, також и отец мой Солган-Мамут (Султан-Махмуд – М.-П.А.), собрав себе кабардинское войско ходил в Андреевскую деревню (Эндирей – М.-П.А.) и в протчие места»¹⁵.

Следует отметить, что военные столкновения не являлись доминирующими во взаимоотношениях кумыкских и кабардинских князей. В основном между ними поддерживались мирные отношения. Кумыкские князья часто приглашались в Кабарду в качестве посредников для разрешения земельных споров, а также для разрешения противоречий, связанных с внешнеполитической обстановкой¹⁶.

В 1745 г., когда враждовавшие в Кабарде князья решили помириться, в качестве посредников, по их желанию, выступили кумыкские владетели Алиш Хамзин и Алибек Солтан-Мамутов. Кабардинский князь Арсланбек Кайтукин в своем письме от 16 февраля 1745 г. писал кизлярскому коменданту В.Е. Оболенскому: «... ежели угодно, изволил бы г-н бригадир прислать к нам в наших ссорах разбирать подданных е.и.в. кумыцких владельцев, – Алиша Хамзина и Ал-бека (Алибека – М.-П.А.) Салтанмамутова..., понеже они все наши дела знают и они нас разберут, и что они повелят, на том я и останусь»¹⁷.

В периоды усиления османо-крымской и иранской агрессии на Северо-Восточном Кавказе (20-30-е гг. XVIII в.) кабардинские и кумыкские владетели находили друг у друга убежище и совместно выступали против общих врагов¹⁸. Кроме того, тесные связи между кумыкскими и кабардинскими князьями закреплялись заключением династических браков. На кабардинке из знатного рода Анзоровых был женат шамхал Чопан¹⁹.

Нередко кумыкские феодальные владетели выбирали аталыков (воспитателей) для своих сыновей из знатных кабардинцев. Так, в документе за 1749 г. упоминается малолетний сын аксаевского князя Магомедуцмия Солтанмахмудова, который находился в Кабарде «для вскормления» 20.

Кумыкские феодальные владетели играли существенную роль в междоусобицах кабардинских князей. Были и военные столкновения, связанные с постоянными претензиями феодалов на соседние земли. Но не они являлись определяющими. Отношения между кумыкскими и кабардинскими князьями развивались и в иной плоскости. Те же феодальные владетели заключали между собой политические союзы, вступали в династические браки, использовали институты аталычества и куначества.

Опубликовано: "Вопросы истории" № 8, 2012. М.