Как известно, для онимов характерно наряду с присущей им "речевой" (синтагматической) и "языковой" (парадигматической) наличие "энциклопедической" (экстралингвистической, социокультурной) информации. Последняя, будучи компонентом той или иной языковой картины мира, находит свое отражение и в топонимах, включая хоронимы, в том числе те, структура которых отражает естественный рельеф и ландшафты [Мельникова 2007:188,190]. В свою очередь, и концепт "этнос" рассматривается в качестве одного из основных в другой концептосфере — "Человек", ибо "названия народов являются концептуализированной предметной областью языка и культуры" [Сироткина 2007:504].
Возникновение имеющего значение "горная страна" (от тюрк. даг "гора" + иран. стан "страна") хоронима Дагестан традиционно относится к XVII веку [Агеева 1990:165], хотя на самом деле данный концепт, будучи соответственно огузским по происхождению (ср. туркм., азерб, тур. daγ при кыпч.taw) словом, оказывается широко употребительным в турецких источниках, начиная со второй половины XVI в.[Алиев 2006:27,32-33,35]. Однако в изданных документах русско-дагестанских отношений XVI-XVII вв. и в иных русскоязычных материалах этого времени он не упоминается.
При этом с началом продвижения во второй половине ХVI в. Русского государства на Северный Кавказ Родион Биркин пишет в 1588-1589 гг. о кумуках (кумыках). Практически те же сведения, но с некоторой детализацией — тарковские кумычане (от с. Тарки — центра основного государственного образования кумыков — шамхальства) содержатся у Федора Котова (1623 г.). В 1653 г. Арсений Суханов упоминает сопровождающих его по пути из Тарков на Терек, где находилась русская крепость, "татар", несомненно, кумыков [Дагестан 1992:52,65,75].
Современное кумык (уже адаптированное звучание эндоэтнонима къумукъ) впервые встречается в "Житии" протопопа Аввакума [Фасмер1967,2:49], написанном в Пустоозерском остроге между 1672 и 1675 гг., и свидетельствует о том, что соответствующий этноконцепт был достаточно широко известен в русском общественном сознании второй половины XVII в. Позднее, в конце XVII в., он упоминается, в том числе в форме мн.ч. кумычане и кумаченя, вышедшей из употребления в XVIII в., в Полном собрании законов Российской империи [Словарь 2000,6:74].
Концепт Дагестан остается неизвестным и западноевропейским путешественникам, проследовавшим во второй половине XVI — начале XVII вв. по Каспийскому морю из Астрахани в Персию или обратно. Вместе с тем английский мореплаватель Антон Дженкинсон (1561-1563 гг.) называет в числе прилегающих к Каспийскому морю стран комул [комук], или Comyk (Комык) — магометанскую землю. О черкесах, или кумыках, пишет и секретарь германского императора Рудольфа II Я.Г. Тектандер (1603-1604 гг.) [Дагестан 1992:61,295,67-68].
Вместе с тем уже в 1636 г. немецкий ученый Адам Олеарий, следовавший сухим путем из Ирана через Азербайджан и Дагестан (Кумыкию), упоминает наряду с черкасскими дагестанских татар, возглавляемых шамхалом (правителем кумыков), пишет о Дагестане и дагестанцах, отличая татар от турок. У него этноним татары в соответствии с западноевропейской традицией имеет широкий смысл, если иметь в виду к тому же упоминание им р. Быстрой [Терека] как границы "дагестанских и черкасских татар" и г.Дербента — "персидских и дагестанских татар". В последующем изложении этот автор, говоря о Дагестане как "особой татарской области", продолжает называть его жителей татарами, но сами вышеупомянутые татары зовутся у него "дагестан-татар", т.е. "дагестанскими татарами" [Дагестан 1992: 82, 85, 97,107,110,111,112,114,115,118,130].
Анализ контекста его сведений позволяет полагать, что под последними А.Олеарий подразумевает кумыков, в принципе, верно указывая на турецкий (огузский) источник хоронима Дагестан — (азерб.-)тур. даг(ъ) "гора" + перс. стан "страна". Позднее голландец Ян Стрейс (после 1670 г.), живший в Дербенте, дагестанскими татарами называет шамхальских кумыков, а кайтагских, подчинявшихся усмию — другому кумыкскому владетелю, — кумыкскими [Дагестан 1992:138,142].
Примерно в то же время (1692 г.) у его соотечественника Н.Витсена, не бывавшего на Кавказе, упоминается р.Бёстро [Терек], которая "впадает в Каспийское море между Темен [Тюмен] и землей комуков, комоков или кумыков" и "отделяет дагестанских или горных татар от черкесов, живущих у Каспийского моря". Причем в Тарку, по его сведениям, живут "кумыхские татары" [Адыги 1974: 86,95,93].
В дальнейшем еще один голландец — К.Брейн (1703-1707 гг.) — отмечает: татары — жители Дагестана, расположенного между Московией и Персией [Дагестан 1992:148,149]. При ближайшем рассмотрении речь и у этого автора также идет в конечном счете о шамхальстве и кумыках.
Источником отражения концепта Дагестан у вышеупомянутых авторов мог быть именовавшийся в традициях того времени турецким азербайджанский язык, если иметь в виду, что первоначальное упоминание А.Олеарием данного хоронима в своей книге имело место после его, а затем Я.Стрейса и К.Брейна пребывания в Дербенте. Азербайджанские жители последнего и могли подобным образом называть на своем языке территорию Кумыкии (Кумыкистана).
Первоначальное упоминание вышеупомянутого хоронима в русской языковой традиции (картине мира) наблюдается позже — в донесении 1722 г. русского посланника в Стамбуле Петру Великому [Русско-дагестанские отношения 1988:81] в связи с Персидским походом, в результате которого в числе прочих областей прибрежный Дагестан (Кумыкия) вошел в состав России, и может быть объяснено отмеченным выше традиционным употреблением данного концепта в турецких источниках. Об устойчивой традиции его использования в рассматриваемом ареале свидетельствует использование данного хоронима как в арабоязычных письмах кумыкского шамхала Адиль-Гирея (1722г.) канцлеру П.А.Толстому и Петру Великому [Русско-дагестанские отношения 1988:43,45], так и в направлявшихся со второй трети XVIII в. кумыкскими владетелями не только Дагестана, но и Чечни русским комендантам г. Кизляра письмах на местном варианте тюрки (старокумыкском языке) деловой переписки в Дагестане и Северно-Восточном Кавказе, который испытал влияние староазербайджанского и староосманского языков) [Оразаев 2002: 85, 77,418,425,444,451,459].
В дальнейшем, на протяжении XVIII в., данный хороним наряду с его производной формой "дагестанцы" и композитом "дагестанский народ" широко используются, но лишь в документах русско-дагестанских отношений указанного времени [Русско-дагестанские отношения 1988:353]. И данные концепты остаются тем самым на периферии (речевой уровень) русской языковой картины мира этого столетия.
Литература
- Агеева Р.А. Страны и народы: происхождение названий. — М.1990.
- Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях западноевропейских авторов XIII-XIX вв. — Нальчик. 1974.
- Алиев К.М. Шаухалы Тарковские. Кумыкская аристократия.- Махачкала. 2006.
- Дагестан в известиях русских и западноевропейских авторов XIII-XVIII вв. — Махачкала.1992.
- Мельникова Ю.Н. Внутренняя форма древненемецких топонимов как зеркало культурной и языковой картины мира // Сборник статей I Международной научной конференции "Язык и межкультурная коммуникация". — Астрахань.2007.
- Оразаев Г.М.-Р. Памятники тюркоязычной деловой переписки в Дагестане XVIIIв. (Опыт историко-филологического исследования документов фонда "Кизлярский комендант"). — Махачкала. 2002.
- Русско-дагестанские отношения в XVIII-начале ХХ в. Сборник документов. — М.1988.
- Сироткина Т.А. Концепт "этнос" в русской языковой картине мира // Труды и материалы III Международного конгресса исследователей русского языка " Русский язык: исторические судьбы и современность". — М.2007.
- Cловарь русского языка XVIII в. — СПб. 2000. Вып.6.
- Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М.1967. Т.II.
Опубликовано:
Материалы Международной научной конференции "Языковая семантика и образ мира".Казань,2008. Ч.2. С.64-67.