Казак жил, Казак жив...

Согласно официально принятой биографии, Йырчи Казак, прозванный «кумыкским пророком», родился в 1830 году и погиб от рук наемных убийц в 1879 г. Однако ни год рождения, ни дата смерти, архивными материалами точно не установлены и не подтверждены. Более того, существующие в казаковедении альтернативные версии жизни и смерти поэта, хотя и не приняты, отнюдь не опровергнуты. Более того, существуют данные, согласно которым годом рождения Казака считается 1817 г., а не 1830 и умер-то он, оказывается, не в 1879, как это принято считать, а гораздо, позже после вторичной ссылки на каторжные работы в Сибирь. Об этом будто бы свидетельствуют его письма, одно из которых датировано 1897 годом.

Попытаемся разобраться в различных хитросплетениях официальной и неофициальной биографии поэта.

I. В каком таком году родился Казак?

Официальная биография утверждает, что Казак родился в 1830 году. На основании каких неопровержимых данных установлена эта дата?. Как можно понять, отправной точкой для первых биографов поэта (А.-П. Салаватов и др.) послужило сообщение самого Казака, содержащееся в одном из его стихотворений с указанием, что он ссылался на три года. Считается, что в год смерти всесильного кумыкского правителя и валия Дагестана Абу-Муслим-шаухала Тарковского Казак будто бы находился уже на родине, отбыв срок своей трехлетней ссылки в арестантские роты в одну из внутренних губерний России.

Однако в исторических и литературных источниках нет однозначного ответа на вопрос о дате смерти Абу-Муслима. Принято считать, что он умер в 1861 году. Хотя очевидец (например, польский ссыльный писатель Матеуш Гралевский, присутствовавший на похоронах Абу-Муслима ) пишет, что это случилось сразу после Крымской войны, в 1858 году (Известно также, что Казак откликнулся на смерть правителя с прочувственным стихом (как Лермонтов на смерть Пушкина).

Далее. Исследователи ссылаются и на загадочные строки поэта, будто бы свидетельствующие о том, что Казак был сослан «в Сибирь», когда родителям его было по 60-70 лет.

«Ата-ананы алтмышында арт этип, Етмишинде къайгъы булан къарт этип, Генг дюньяда гёрген гюнюн ярты этип, Бизин йимик гетеген нече, къайда ёкъ...»,

Попробуем критически проанализировать и сопоставить эти данные.

Простые вычисления показывают, что если исходит из первой отправной даты 1861, то получается, что Казак был сослан «в Сибирь» в 1857/58 году. При втором варианте — в 1855/1856 году. В первом случае, выходит, что, если родителям Казака в тот год было по 60-70 лет, то один из родителей Казака (например, отец) датой рождения должен иметь, к примеру, 1798 г. И если предположить, что он мог жениться, скажем, в 20 лет, т.е. в 1818 году, то получается, что его сын (известно, что Казак был единственным сыном у отца своего Татархана) предположительно мог родиться в 1819/1820 г. Или же мы должны допустить, что Татархан женился очень поздно, когда ему было не 20, а 30-35 лет. С этим предположением вряд ли можно согласиться. Ибо в те времена у кумыков, как показывают исследования нашего этнографа С.Ш. Гаджиевой, преобладающими у кумыков были ранние браки (18-20 лет). Следовательно, 1830 год, указываемая как официальная дата рождения поэта, не может нами восприниматься как бесспорная. Это, во-первых. Если же взять за точку отсчета 1855 год (второй, как нам представляется, более достоверный вариант), то в этом случае получается, что один из родителей Казака (например, отец) мог родиться в 1795 году, а его брак с «красавицей из Атлы-боюна», как указывает Ансар, могла состояться 1815/ 1816 г., а их первенец (Казак) мог родиться в 1817/ 1818 г.

О чем говорят наши вычисления?

И в первом и во втором случае видно, что официально принятый год рождения Казака 1830 г. вызывает, мягко говоря, большие сомнения. Ну не могло такого быть в XIX веке, чтобы мужчина, родившийся в конце, скажем, в 1795 года, женился только в 1828-1829 году, т. е. когда ему было уже чуть ли не 35 лет.

Следовательно, наиболее достоверную дату рождения Казака правильней будет искать в 1817/1818 или 1819/1820 годах. Мне лично наиболее предпочтительной представляется — 1817 год. Почему? Во-первых, потому, что эта дата логично вытекает из предложенного нами анализа. А во-вторых, она, как нам кажется, неслучайно фигурирует в рукописи стихов Казака, датированной 1892-1893 гг. и обнаруженной В. Загировым в 1957 г. у любителя кумыкской старины М. Исмаилова в сел. Гели Карабудахкентского района. В данной рукописной книге неслучайно прямо указывается, что «поэт, имя которого Казак, родился в 1817 г...» («1817 йылларда тувуп яшагъан Къазакъ деген йырчы...».

Кроме того, в поисках подтверждений данной версии я сопоставил имена односельчан Казака, которые упоминаются в его стихотворении «Салам кагъыз» (их там 49 человек) с именами жителей, зафиксированных в «Посемейном списке жителей Муслим-аульского сельского общества Темир-Хан-Шуринского округа Дагестанской области» (1886 г.). В результате мне удалось установить, что человек 20 из списка Казака еще были живы в 1886 году, когда проводилась посемейная перепись. Вот они — современники Казака, которых он в своем письме «из Сибири» приветствует и просит о молитве в его здравие:

Как показывает данный список, почти половина (7 человек) современников Казака, к которым обращается поэт, являются людьми, родившимися в 1816-1822 гг. Не буду из этого делать однозначного вывода, но, по-моему, это также весьма показательно. Знаем и то, что муж сестры Казака (1821 г.р.) был жив (вошел в перпись) еще в 1886 г. Но в этом посемейном списке уже не значится отец Казака Татар-хан.

В связи с изложенной мной новой версией жизни и смерти Казака я не могу не сослаться на еще одно мнение, высказанное несколько лет назад одним весьма компетентным по части биографии и творчества Й. Казака человеком, имеющим свои собственные наработки в этой области известным в республике Тогда мне это мнение показалось анахроничным, ибо никак не вписывалось в обшепринятую канву жизни Казака. Мнение это, основанное на рассказах атланаульских знатоков поэта, сводилось к тому, что Йырчи Казак был неразлучным спутником жизни и другом Абу-Муслима еще с юношеских бунтарских лет, когда тот был сподвижником имама Кази-Магомеда (это факт) и что он, Казак, даже был вместе с Абу-Муслимом в ссылке. Я тут же моему собеседнику «предъявил», как казалось мне тогда, контраргумент: Абу-Муслим в 1831 году, действительно, военными властями Дагестана вместе был сослан в Саратов и возвращен на родину через год после полного его оправдания. Получалось нестыковочка! Казак-то родился в 1830 году. Во всяком случае, по официальной биографии. Собеседник мой не стал со мной спорить, сказал только: так утверждали наши аульские знатоки-старожилы:

Кто знает, может, именно эта парадоксальная, не согласующаяся с официально принятой биографией и подвигнула меня к критическому разбору в дальнейшем заученной нами со школьной скамьи биографии нашего великого поэта.

II. Казак жил, Казак жив...

С датой рождения поэта мы вроде бы более или менее разобрались. Но нам, очевидно, предстоит развеять еще одно заблуждение, связанное с датой его смерти. По Принято считать, что Казак умер насильственной смертью в 1879 году в сел. Ботаюрт Хасавюртовского округа Терской области. В то же время имеются другие версии, опирающиеся на какие-то документы (письма, конверты) и говорящие о том, что он был жив еще в 1890-е годы.

Так, на марке приклеенном к письму-конверту, приобщенном к рукописи сибирских стихов Казака, хранившейся у М. Исмаилова и датированной 1892-1893 гг., о чем мы упомянули и выше, просматривается штемпель с указанием даты 7 февраля 1897 г. и адреса: Якутия:, а на другом конверте — адрес: «Омская губерния, Кумский округ, Кисдавский-Долский, деревня Биспатифский». Известный ученый-исследователь жизни и творчества Й. Казака С. Алиев, основываясь на этих документах, выдвинул предположение о том, что Йырчи Казак в 1879 г. был не убит, как это считается, а был тайно похищен и выслан на вечное поселение в Сибирь.

В пользу такой версии говорят и сведения о том, что будто бы Й. Казак бежал из мест заключения и поэтому неоднократно ссылался в Сибирь. Об этом рассказывал студентам филфака правнук поэта Солтанхан Казаков (См.: Алиев С. М. Жизненный и творческий путь Йырчи Казака. Махачкала.1980 , с.15)

Не может не обратить на себя внимания и сведения самого поэта, содержащиеся в его стихотворных посланиях и указывающие разные адреса его ссылки ( Москва, Минск, Белое море; а по данным А. Инана, «одна из внутренних губерний России» ). И в то же время, по словам правнука поэта Солтанхана, Казак был вторично сослан в Сибирь — Якутию на более длительный срок по политическим мотивам — «за крамольные песни» (Кстати, на эти же мотивы ссылки Казака указывает турецкий исследователь А. Джафероглу).

Когда и по какой причине могла состояться повторная ссылка Казака, если она, действительно, состоялась?

В источниках указывается одна дата — 1879 год — которую, по официально принятой версии, в то же время принято считать датой смерти поэта. В официальной версии биографии с подачи первых биографов поэта, принято считать, что Казак будто бы был убит подосланными шаухалом (Шамсутдин-ханом Тарковским) убийцами. Но сам Шамсутдин-Хан, как известно, еще в 1867 году отрекся от своего шаухальского достоинства, даровав полную свободу всему подвластному ему народу. И умер-то он по болезни раньше Казака. И ему незачем было в 1879 году воскресать из небытия, чтобы «озаботиться» «вопросом» Казака, жившего в то время в Засулакской Кумыкии, где власть в то время полностью принадлежала местной царской администрации.

А что же касается до действительных причин убийства (по официальной версии) или повторной ссылки (по неофициальной) поэта в Сибирь, то логичней будет предположить, что было это связано с известной кризисной (если хотите, — революционной) ситуацией, сложившейся в тот период в Дагестане и на всем Северном Кавказе. Вспомним, восстание 1877 года и проводимую царской администрацией в отношении его участников и им сочувствующих карательно-репрессивную политику. Думается, что администрация Кумыкского (Хасавюртовского) округа прекрасно была осведомлена о настроениях в кумыкском обществе и о том, что Казак, пользовавшийся в те годы непререкаемым авторитетом, как поэт и как лидер общественного мнения не одобрял колониальный режим царя. Это хорошо видно из его стихов, ставших широко популярными в среде народа и не только среди кумыкского («Сыйдан тюшдю ойболатлар къылавлу», «Эр уланлар намус салмай юрекге», «Вай, къумукълар къара къулгъа дёнген сонг» и др.) . А чем это не мотив для решительных действий администрации по изоляции Казака «в целях пресечения крамолы на корню», как принято с некоторых пор говорить, — зачистки. Так что с учетом репрессивного климата той эпохи и более утонченной, «ювелирной» работы царской охранки, вторая ссылка (нет, не убийство!) представляется нам вполне реальной.

Вдумаемся только, какой взрывной заряд «антигосударственной крамолы» (по терминологии царской охранки) заложен в стихах Казака в эти годы:

«Вай, къумукълар къара къулгъа дёнген сонг, Шавла берген чырагъыбыз сёнген сонг, Шат юрекден шатлыкъ гетмей нетежек, Бу динсизлер бойнубузгъа минген сонг?» (Из записей Ю. Немета)

Или:

«...Бу пачаны элге сорап иши ёкъ, Ишлени этмейгени Эл булан Эл жыйылып гёмме герек бел булан».

Могли ли не реагировать на такое тогдашние колониальные власти?!

И еще об одном. Известно, что Казак своей судьбой был тесно связан с генералом-бунтарем, «императорским безумцем» из Аксая Хасай-ханом Уцмиевым (См.: Алиев К.. Йырчи Казак и «сибирская» ссылка из Кумыкии в 50-60-е гг. XIX в.// «КНКО:Вести». Вып.11. 2004). Казак воспел его как никто другой («Къубагъалы тавлар-ташлар увалып», «Уцму уллу Хасайбек»). Об этом также «всевидящее око и все слышащее ухо царя» — охранка была прекрасно осведомлена.

Косвенным (не прямым) аргументом в пользу повторной ссылки поэта в Сибирь, могут служит его строки:

«Къарангы да тунчукъдуруп оьлтюрмей — Къайтар бизин къайгъы енген Шавагъа Азатлама азиз къулунг болайыкъ...»

А ведь известно, что местность Шава находилась на территории Кумыкского округа: Во время первой ссылки вряд ли Казак стал бы упоминать этот топоним, который отсутствовал на территории Центральной Кумыки. Кроме того, в этом послании Казака обнаруживается тот факт, что он осведомлен о том, что в Дагестане (Кумыкии) идет процесс освобождения рабов.

Не изученным и не ясным остается вопрос и о друге Казаке Атабае. Кто же он был и какова его судьба? Мнение Романа Фатуева — Атабай умер во время ссылки. Его нельзя брать в учет, ибо он писал художественное произведение, а не историческое исследование. А.-П. Салаватов, считал, что Атабай вернулся со ссылки вместе с Казаком. Байбаш Байбашев (кстати, следует отметить, что человек по имени Байбаш-хаджи Абдулла оглы ( 1836 г.р.) фигурирует и в вышеупомянутом посемейном списке 18886 г.), знаток кумыкской старины из Атлан-аула, рассказывал, что по возвращению из ссылки Атабаю не дали разрешения поселиться в Муслим-ауле, поэтому он жил на кутане недалеко от Кадара. По его же словам, дожил он до старости, похоронен в Муслимаульском кладбище, Сельчане и сейчас укажут вам место захоронения, но надмогильная стела (сынташ) не сохранилась. В каком году скончался Атабай, определить также не удается.

Исторические источники об Атабае.

«Это был человек средних лет, небольшого роста, плотный, коренастый, широкоплечий, с красивым, но угрюмым лицом . ОН ХОДИЛ всегда в белой черкеске, в белом башлыке и в черной папахе с белою верхушкой. На груди, на серебряной цепочке висел дорожный компас в серебряной оправе и красовались две треугольные серебряные медали с арабскими надписями. Обе медали, или правильнее оба знака отличия были совершенно одинаковы, не одинаковы были только надписи на них; на первой; значилось «герой, опытный в боях и, как лев, бросающийся на неприятеля»; надпись второго знака отличия, если только истинный смысл ее не искажен в переводе, вызывает на размышления «только тот может называться храбрым, кто не думает о последствиях».

Но вот в те годы, когда Казак жил в Засулакской Кумыкии (кстати, как позволяют об этом думать материалы русского ученого В.Д. Смирнова, в этот период истории Казак в документах царской администрации, очевидно, фигурировал как «Герчи Казак Засулакский», хотя в своих стихах он представляется как «Дагъыстанлы Татар огълу Казак» ), там же. в те же годы и несколько ранее, а именно в 40-е годы XIX века становится широко известным некто Атабай АТАВОВ, «предводитель мятежных шаек в Чечне» (выражение содержащееся в документах), просвещенный и продвинутый мусульманский деятель, поэт и непрезойденный знаток арабского языка (См.: АКАК. Т.12.Тифлис. 1904. С. 1219). Надо сказать, весьма необычная и загадочная фигура на небосклоне культурной и политической жизни Кавказа 40-60-х годов. Загадочность окружает не только его деятельность, но и его родословную, биографию.

Исторические источники об Атабае.

... Атабай бежал не один; при нем было семейство, состоявшее из двух жен и 2-х мальчиков. Старшая жена его была природная чеченка красивая, очень светлая блондинка; с черными, как агат глазами, вторую далеко нельзя было назвать красивою, она была высока, стройна, но с лицом смуглым, напоминавшим своим вороньим носом благословенную Грузию...».

Но мы из документов царской администрации точно знаем, что в 1861 г. этот Атабай военными властями был выдворен за пределы Кавказа и сослан в город Порхов Псковской губернии. Перед своей отправкой в Сибирь Атабай пишет кн. Орбелиани на Кавказ, чтобы тот ходатайствовал перед высшим начальством о том, чтобы его оставили в С-Петербурге и дали возможность издавать там лояльную властям газету на арабском языке, посвященную Кавказу. Мы знаем и то, что он такой возможности не получил. Среди архивных материалов хранятся неизученные никем многочисленные словесные (стихотворные) послания Атабая, адресованные царю и выдержанные, как и у Казака, в духе посланий на имя «всесильных мира сего». Но кто же был этот Атабай Атавов, все еще остается большой тайной, как, впрочем, и сам Казак. С. Алиев, не один год потративший на поиски «следов» Казака с Атабаем в различных архивах страны, в своей, давно уже ставшей библиографической редкостью книге «Жизненный и творческий путь Йырчы Казака» (1980), осторожно высказывает мысль о том, что этот Атабай АТАВОВ, возможно, является тем Атабаем, который фигурирует и в истории с Казаком. Но так ли это, еще надо доказать:

Если из всего вышеизложенного можно сделать главный вывод, то он заключается в следующем. Датой рождения Йырчи Казака следует считать не 1830-й год, как это принято, а 1817 год со всеми вытекающими отсюда последствиями. С учетом накопленных фактов биографии и сведений докментальных источников (конверты, марки, письма и т.д.), конечно же, нуждается в уточнении и дата смерти поэта.

P.S.: Мы лишь обозначили существующие в казаковедении версии жизни и смерти кумыкского поэта Йырчи Казака и не претендуем на установление истины в окончательном варианте. На нынешнем уровне наших архивных исследований это, к сожалению, так останется лишь благим пожеланием. Исследования, предпринятые энтузиастами-исследователями в 70-80-е годы в архивах Махачкалы, Владикавказа, Ставрополя, Тифлиса, Москвы и др. городах под руководством С. Алиева, хотя и помогли многое прояснить в биографии поэта и наметить конкретные пути дальнейших изысканий в архивах страны, к сожалению, в последующем не получили необходимого продолжения. Между тем понятно, что лишь дальнейшие тщательные разыскания позволили бы поставить все точки над i.

...Казак ушел в мир иной, оставив по себе в своем народе неизгладимую память и «некоторую великую тайну», которую несколько поколений наших исследователей пытаются разгадать. А на дворе уже XXI век.

Но не пора ли нам вдуматься: о биографии его мы говорим, опираясь на стихи и догадки. Непревзойденный национальный мыслитель и поэт нашего народа Йырчи Казак, как никто другой до него и после него воспевший его свободу и национальную богоданность, остается, как не горько это сознавать, «классиком, у которого нет могилы, чтобы в дни торжеств и печали молча поклониться ему с душой, преисполненной боли и благодарности» (К. Абуков).

Любовь неизбывная наша — Йырчи Казак. Пока живы самосознательные, национально мыслящие кумыки, жив и Казак!

Опубликовано: «Ёлдаш/Времена». 24-30 марта 2006 г.