«Все европейские путешественники, когда-либо побывавшие в Грузии, единогласно признают красоту и очарование черкесских1 и грузинских девушек».
Иммануил Кант,
немецкий философXVIII – началаXIX вв.
«Кровь их (речь о персиянах. – К. А.) теперь крайне облагородилась вследствие частых браков с грузинами и черкесами, двумя нациями, которые превосходят все другие по красоте. В Персии едва ли есть один знатный человек, у которого мать не была бы грузинка или черкешенка».
Чарлз Роберт Дарвин
английский натуралист и путешественник,XIX в.
.jpg)
Генеалогическая история кумыков полна многими интересными фактами и славными событиями. Широко известны и их выдающиеся (и менее выдающиеся) правители – шаухалы и князья. Однако, за редким исключением, почти совершенно неизвестными остаются имена и судьбы славных княжон из рода шаухалов, волею судьбы и посредством междинастических союзов и браков оказавшихся вдали от родины – в других царствующих домах. Среди них и те, которые были отданы замуж за османских садразамов, астраханских, дербентских и крымских ханов, сефевидских шахов и грузинских царей. Сведения о них скудны и разбросаны по различным историческим источникам. Мы собирали их по крупицам и попытались кратко очертить их жизни.
О красоте кумыкских женщин из века в век слагались многочисленные легенды. Из уст своей бабушки Лабат-Ханым я в своем детстве слышал вековые предания о кумыкских женщинах-принцессах, красотой которых восторгались и пленились наши и чужие царевичи и домогались их любви, предлагая руку, сердце и в придачу еще полцарства своего.
Одно из них так и врезалось в память-воображение зримой картиной навсегда – вот пришли чужестранные царевичи-княжичи к небесному дворцу одной кумыкской принцессы, о неземной красоте которой земля полнилась слухами. Стоят у закрытых ворот («ачылмагъыр къапулары»), зовут ее, а она не откликается, и принцы превращаются в каменные статуи («ташгъа айланалар»). И такая участь ждет всех «не тех», пока не придет тот, суженый, единственный, ее принц), на зов которого и откликнется ее исстрадавшееся и любящее сердце принцессы… Изумительной красоты сказки знала моя бабушка Лабат-Ханым, женщина трудолюбивой души. От нее, видимо, у меня любовь к сказке, истории. И вовсе не случайно то, что впоследствии я увлекся историей вообще, и историей красоты в частности.
Вот и предлагаю теперь вам, моим любознательным читателям, эти мои портретные этюды о кумыкских женах великих мужей. В свое время ими восхищались многие, о них писали и писатели, и философы, и ученые, им посвящали свою музыку знаменитые композиторы.
Кто же они, какова была их судьба, и какой след они оставили в этой жизни?
Кумыкская жена хана Ямгурчея Ханза (Ханзада)
Шаухалы Тарковские, будучи правителями чингизидского происхождения, поддерживали семейно-родственные связи со своими тюрко-татарскими родичами в различных постзолотоордынских государственных образованиях. В начале ХVI в. дочь кумыкского "крым-шевкаля" была женою Астраханского хана Ямгурчея. Когда в 1523 г. русские войска овладели Астраханью, и хан Ямгурчей с приближенными и гаремом принялся бежать на Кавказ, к кумыкам, в Тюменское княжество, в числе пленных у русских оказалась жена хана – дочь "крым-шевкала".
Русский историк В. Н. Татищев в этой связи в своей "Истории Российской" уточняет: "Цариц взяли, и взяли царицу старшую Тевкель, Кель-Махамета мурзы дочь, другую царицу, Крым-Шевкала царя дочь Канзаду (Ханзада, Ханза), да царя Емгурчея дочь Ертагану, да царя же Емгурчея младшая дочь Ельякши биримину, и взятая родила сына Юрашты царевича". И далее: "Привели к Иоанну Васильевичу пленниц, астраханского царя Емгурчея цариц его, Тевкель, да Канзаду (Ханзада. – К. А.), да младшую дочь Ельякши (предположительно, от кумыкской княжны. – К. А.), что взяты в Астрахани. И царь, и Великий князь Государь русский велел цариц астраханских почтить не как пленниц, но как бы свободных встретить назначено своему посадом, и честно их велел держать, и корм им довольный давать от своих царских погребов и палат. А младшая дочь, царица астраханская Ельякши, едучи на дороге в судах на Волге, родила царевича именем Ярашты (Юрашты). И когда приехали к Москве, царь и Великий кн. Государь велел царевича крестить и с матерью, и наречено имя царевичу Петр, а матери его имя Ульяния, велел дать ее замуж за Захария Ивановича Плещеева, а царевича кормить матери до его возмужания". Петр, скорее всего, умер в младенчестве. Захарий Иванович Очин-Плещеев (? –1571), боярин при царе Иване Грозном, видный воевода своего времени, после взятия Казани был оставлен там на годовое. Он имел вотчину в Тверском уезде2. Эльякши (Ульяна) умерла до 12.11.1565 г. А сам Плещеев был убит в 1571 году по приказу царя Ивана Грозного по обвинению в опричнине.
Брак Захария и Ульяны был бездетным.
Кумыкская жена шаха Тахмаспа –
Султанум-Хатун
Придворный историк сефевидов Шараф-Хан Бидлиси, посвященный во все тайны шахского двора в период правле
ния шаха Тахмаспа, сына шаха Исмаила I, писал:
«Шах Тахмасп был государем справедливым, совершенным, покровителем подданных и монархом мудрым и правосудным. Он питал величайшую страсть к накоплению имущества, собственности и богатств. Ни в одну эпоху ни один государь из правителей Ирана и Турана — после смерти Чингиз-хана или даже с появления ислама — не постарался, собирая казну, накопить так много денег, разнообразных тканей и драгоценных золотых и серебряных сосудов».
И, естественно, как шах, правитель империи сефевидов, Тахмасп был женат на княжнах, дочерях властителей сопредельных стран, и имел от них многочисленное потомство. Он имел несколько жен с Кавказа, и из его
девяти сыновей, по крайней мере пять были от кавказских матерей, четверо – от грузинских и один – от черкешенки. Вот что писал на этот счет придворный летописец Шараф-Хан: «Великие сыновья государя именовались так: Султан Мухаммад-мирза, Исмаил-мирза – матерью обоих была дочь Иса-бека Туркимана. Султан Сулейман-мирза, Султан Ахмад-мирза, Султан Джунай-мирза, рожденные сестрой шамхала и наложницами-черкешенками; Султан Хайдар-мирза, Султан Мустафа-мирза, Имам-Кули-мирза и Султан Махмуд-мирза – [они] появились на свет от юных грузинских невольниц». По некоторы
м другим источникам, сыном «черкесской» жены Тахмаспа, сестры кумыкского шаухала, считается и Исмаил-мирза (в будущем шах Исмаил II).
В исторических источниках кумыкская жена шаха известна под именами Султан Ага Ханум3, «Sultanum-Hatun4. Она была сестрой Чопан-шаухала Тарковского Великолепного (1569–1589 гг.)5. Ее старший сын Султан Сулейман-мирза еще при жизни отца слыл претендентом на шахский престол после него. На этот счет придворный летописец записал: «В 1573–1574 году пошатнулось благородное здоровье шаха Тахмаспа, и он неожиданно заболел. В это время в Казвине удостоился служения государю его второй сын Султан Сулейман-мирза, чьей матерью была сестра черкесского (кумыкского. – К. А.) шафхала и который всю жизнь находился при могиле Имама Ризы — [да будет] над ним молитва и одобрение [Аллаха]»6.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Отметим, что под термином «черкесы» (от древнетюркского – çerig +ges войско+человек = военнослужащий) в 16, 17 и последующие века в Османской и Сефевидской империях понимали вольнонаемных тюркских воинов, перешедших на службу к османским султанам, сефевидским шахам, грузинским царям, а также — арабским правителям Египта. В использованных здесь иранских, османских, грузинских источниках под термином «черкес, черкесы» понимаются кумыки, а не только адыги, как это часто пытаются преподнести некоторые адыгские историки и находящиеся в сфере их влияния некоторые писатели и исследователи.
7 Плещеевы — русский дворянский род, происходящий от Федора Бяконта, выехавшего вXIV веке из Чернигова в Москву и бывшего боярином у вел. князя Симеона Гордого. От Григория Семёновича Плещеева по прозвищу Очи, жившего в первой половинеXVI века, происходит дворянский род Очиных-Плещеевых, игравший заметную роль в опричнине. Представители этого рода участвовали в битве с кумыками на Караманском поле на Сулаке в 1605 году. Воевода Осип Плещеев с сыновьями Богданом и Львом погибли в этом ожесточенном сражении вместе с другими царскими воеводами И. Бутурлиным, И. Полиным, И. Исуповым и др.
3QāżīAḥmadQomī,Ḵolāṣatal-tawārīḵ,ed.E. Ešrāqī, 1359 Š.1970, Tehran. P.671.
4 Kırzıoğlu Fahrettin. Osmanlılar’ın Kafkas-Elleri’nin Fethi. (1451-1590).Ankara.1993.S.257.
5 Алиев К.М. Шаухалы Тарковские. Страницы кумыкской родоcловной. М-ла. 2008.С.
6 Шараф-Хан Бидлиси. Шараф-наме.М., 1971.Т.2. С.227.
Еще тогда вокруг султана Сулеймана, его сестры Пери-хан-Ханум (см. ниже) и их дяди по матери шавхала Султана1 сформировалась «черкесская» (кумыкская) партия, «постепенно выросшая в мощную силу, которая в момент смерти Тахмаспа (1576) соперничала с кызылбашами за власть. Такое же постоянное соперничество в шахском гареме, не угасая, шло между ее «черкесской» матерью, Солтан Ага Ханым, и грузинской матерью Хайдара Мирзы, так как обе оказывали определенное политическое влияние на шаха Тахмаспа.
Названный здесь шавхал Султан (или Чергес-шаухал) известен и в истории османо-сефевидских войн 1578–1580 гг. Так, во время антисефевидского восстания в Ширване весной 1577 г., возглавляемого принцем Абубекир-Мирзой, сыном ширван-шаха Бурхана, и, очевидно, поддержанного Стамбулом, Бахчисараем и Тарками, против восставших ширванцев шахом из Казвина было направлено 5–6-тысячное войско под командованием этого «Асгари (Чергес) шаухала». Сефевидское войско было разгромлено объединенными силами ширванцев, кумыков, дербентских теркеменцев и табасаранцев, а командующий с оставшимися в живых несколькими своими людьми был вынужден бежать и скрываться в Кахетии.
Как свидетельствуют исторические источники, особенно много отпрысков кумыкских княжеских родов оказалось на шахской службе в Иране в XVII – начале XVIII вв. Среди других «черкесов» (кумыков) в период царствования шаха Аббаса I хорошо стал известен Казак-Хан, которого шах назначил «амиром аль-умера» (князем князей) в Ширване в 1624–1625 гг. Английский врач Джон Белл в составе посольства А. Волынского в 1714–1715 гг. в Иране, например, описывая Кумыкию (равнинный и предгорный Дагестан), писал: «Мужчины в оной статны и весьма крепкого сложения; много их находится в службе у Софи, происходя часто в первые чины. Ехтима-Девлет, или первый министр, Али-Бег (см. ниже. – К. А.) был из сея земли». В период правления шаха Солтан-Хусейна (1694–1722) известны Лотф-Али Хан и Фатх-Али-Хан Дагестанские, Этемад-аль-Даула, которые оказали сильное влияние на государственные дела.
Султанум-хатун была весьма образованной для своего времени женщиной; кроме воспитания, образования своих детей, она, конечно же, вела насыщенную придворную жизнь и не была лишена амбиций, связанных с продвижением своих сыновей на сефевидский трон. По некоторым сведениям, она была в переписке с супругой турецкого султана Сулеймана Великолепного – Хюррем-Султан. После успешной для сефевидов войны 1551 года под Ахлатом (на территории современной Турции) любимая жена султана Сулеймана обратилась с письмом к Султанум-хатун. В письме она просила жену шаха Тахмаспа I: «Скажите мужу, чтобы наши мужья положили конец этим войнам. Пусть между нами будет мир!» Султанум на предложение ответила так: «Наши мужья не обращают внимания на слова своих жен. Хорошо было бы, если бы вы адресовали сестре нашего повелителя». После того как письмо это через сестру его доставлено шаху Тахмаспу, в 1555 году в Амасье между Ираном и Турцией был подписан известный в истории мирный договор.
Но, пожалуй, самой выдающейся женщиной в истории сефевидов стала Перихан-ханум (Перихан-бегум) – дочь Султанум-хатун (Султан-ага-ханум). И неудивительно, что она и вошла в список 15 самых знаменитых мусульманских женщин 16 века. О ней более подробно в следующем нашем этюде.
«Черкесская фея» – сефевидская принцесса
Перихан-ханум
Перихан-ханум (Parī Khān Khānum, Perkhan Begüm) – сефевидская принцесса и вторая дочь шаха Тахмаспа I (1524–1576) от черкесской матери – родилась приблизительно в августе 1548 года в г. Казвине, убита 12 февраля 1578 года. В середине 16 века при дворе сефевидов она стала политически влиятельной и колоритной фигурой. Она была “умнее других шахских принцесс”, а также политически проницательной женщиной, и “ее мнение и советы по достоинству были оценены ее отцом”.
Перихан-ханум оказывала большое влияние на государственные дела, осуществление политических планов шаха-отца. Ее авторитет при дворе способствовал консолидации тогдашней сефевидской элиты, многие видные лидеры кызылбашей искали ее покровительства и помощи. Но личную жизнь ее невозможно было назвать счастливой.
Шах Тахмасп I после смерти своего брата Бахрама Мирзы в 1549 году, очень любивший его, взял всю заботу о его сыновьях на себя, всячески покровительствовал им. Самого младшего из них, Бадиаз-Замана, он даже усыновил и женил на своей дочери Перихан-ханум. Но в 1557 году, когда назначил зятя-племянника губернатором области Систан, не разрешил ей выехать вместе с мужем на место его назначения. Позже, 26 марта 1577 года, Бадиаз-Заман был убит по приказу шаха Исмаила II, а Перихан-ханум продолжала проживать в Казвине.
Она была весьма образованной для своего времени женщиной, хорошо разбиравшейся в традиционных исламских науках, например, юридических. Она была также известна как отличный поэт.
Ее дворец был настолько великолепен, что шах Аббас Первый позже использовал его в качестве временной резиденции сразу после его коронации в Казвине. Дворец находился рядом с садом шахского гарема, и она могла войти во дворец свободно. Перихан-ханум сыграла решающую роль в продвижении своего брата Исмаила-мирзы на шахский трон после смерти шаха Тахмаспа (1576). В источниках это событие хорошо описано. Вот как это описывает Шараф-хан: «Дочь покойного шаха Перихан-ханум, видя, что дела приняли такой оборот, тотчас со [всей] поспешностью направила верного человека к своему дяде по матери, черкесскому шамхалу, и известила его об этом. Шамхал с Хусайн-Кули-хулафой Румлу, эмиром Аслан-беком Афшаром и с племенами] текелу, афшар, туркиман и курдами незамедлительно посреди ночи прибыли во всеоружии, пешком и на конях, к воротам конного ристалища, и с помощью оружия проникли в садик при гареме.
Султан Хайдар в это время по совету нескольких глупцов переоделся в женские одежды, надеясь в таком виде в сопровождении нескольких женщин выбраться из дворца и оказаться среди [своих] сторонников и единомышленников, чтобы спастись от злобы шамхала и [учиняемого] смутьянами и невеждами безобразия и стать суверенным государем.
Стоило ему оставить дворцовые покои, как сразу же слуги-черкесы известили шамхала. Тот кинулся за ним в погоню. Султан Хайдар-мирза, когда [шамхал] сорвал с его головы чадру, ухватился за кинжал и бросился на [шамхала]. Один из черкесских гуламов ударом сабли погубил тот кипарис, [выросший] над полноводной рекой царствования, и ту розу из сада владычества, что не имела себе подобных».
Однако новый шах Исмаил II (1576) оказался не тем человеком, на которого можно было положиться. Он стал подозревать свою сестру в тайных умыслах в отношении себя (эмиры постоянно собирались в его дворце). Тем эмирам, у которых вошло в привычку собираться у Перихан-ханум, он сказал, что “…вмешательство женщин в государственные дела унижает честь его как шаха”. После этого заявления эмиры стали избегать ее.
Меньше чем через два года шах Исмаил II был убит. По словам Искандар-бека, одним из возможных объяснений его убийства является то, что Перихан-ханум “… сговорилась с рабынями гарема, чтобы добавить яд в электуарий (лекарственная смесь)». В любом случае, она была фактически властительницей после смерти ее брата, взяв на свои плечи ответственность за ведение государственных дел. Султан-Мухаммад Худабенде, следующий шах, которого она посадила на престол, опасался опасного влияния Перихан-ханум и ее черкесской (кумыкской) группы на государственные дела и решил ликвидировать ее партию. Именно в день их въезда в столицу, Казвин, он приказал казнить принцессу и ее дядю, шамхала.
Со смертью Перихан-ханум вмешательство «черкесов» во внутренние дела сефевидов было приостановлено на некоторое время, но всё же сохранялось. Во время правления Аббаса I «черкес» (кумык) Фархад-бек, начавший свою карьеру в качестве фалконера (сокольничий), был повышен до должности “начальника охоты” (Amir-е Sekar), но попал под подозрение в формировании крамольных отношений со старшим сыном шаха, Мохаммад-Бакером Сафи Мирзой, чья мать была «черкешенкой» (кумычкой), дочерью шаухала Сурхая и внучкой Чопан-шаухала Тарковского Великолепного. Шах передал Фархад-бека князю, который, чтобы показать свою лояльность, приказал предать его смерти немедленно, а имущество конфисковать (1614). Вскоре после этого, однако, «черкесский» слуга Узун Бехбуд-бек убил князя по приказу шаха, опасавшегося популярности молодого князя.
Ко всему сказанному следует добавить, что Перихан-ханум, дочь шаха Тахмаспа, послужила прототипом одной из героинь исторического романа турецкого писателя Намыка Кемаля «Джезми» (19 в.). Юная смелая девушка с первого взгляда влюбляется в крымского принца Адиль-Гирея, попавшего в плен к иранцам в ходе войны османо-сефевидской войны 1577–1578 годов. Действующим лицом романа «Джезми является и дядя «Черкес-шавхал», предводитель иранских «черкесов» (кумыков), находящихся в ту эпоху на службе сефевидских шахов».
Примечание:
1 Шавхал Султан, пожалуй, первый из тарковских шаухалидов, впервые упоминающийся уже в эпоху правления Тахмаспа Первого, долгие годы возглавлял его личную гвардию шаха. По сведениям, турецкого историка Ф. Сюмера (FarukSumer), личная гвардия шаха Тахмаспа насчитывала 4 тыс. 500 человек. Он же указывает, что она в основном состояла «из голубоглазых черкесов», т. е. кумыков, выходцев из шаухальства. В этой связи следует отметить, что в сефевидских исторических источниках он стал известен под именами «Асгари-Шавхал», «Чергес-Шавхал», «Авшар-Шаухал-Чаргазма». Первое имя, очевидно искаженное в иранской передаче, — его оттитульное имя «Асгар-и Шаухал» (Меньший Шаухал, или Крым-Шаухал?). Второе, «чергес», видимо, оттитульное имя его, указывающее на его принадлежность к военослужилому сословию. К этому добавим, что в иранских и грузинских источниках кумыкские шаухалы обозначались термином «чергес-хан».
“ПЛЕНИВШАЯ СТАМБУЛ” РАБИА-МИХРИДИЛЬ
Дочь брата Уллу Чопана, шаухала Тарковского, принцесса Рабиа-Михридиль была женщиной изумительной красоты, славившейся на весь Кавказ. Какие только принцы не домогались ее руки! Выдана же была она в 1578 г. замуж за садразама (главного министра) Османского правительства и Кавказского наместника султана Османа-пашу Оздемироглу и вошла в турецкую историю под восхитительным именем «Дагистан гюзели» («Краса Дагестана»).
О ней немало сведений в турецких исторических и литературных источниках, а писатель Намык Кемал сделал ее, как и Парихан-ханым, главной героиней своего широко известного в Турции романа «Джезми».
Попытаемся и мы, основываясь на имеющихся источниках, вкратце обрисовать ее не беспечальную жизненную летопись.
Рабиа-Михридиль родилась в кумыкской княжеской семье. Отец ее Тундж-Алав (Джучилав), заслуженно носивший и мусульманские почетные титулы «Бурхан ут-Дин» («Доказательство Веры») и «Мелик ут-Дин» («Царь Веры»), совместно со своим братом шаухалом Чопаном в 1578 г., за заслуги перед домом Османов, был удостоен высоких почестей. Оба они участвовали в войнах за Ширван и Кавказ на стороне Османов. После добровольного вхождения Юго-Восточного Кавказа (Ширвана и равнинного Дагестана, т.е. Шаухальства) в состав Османской империи, как сообщает историк Османов Ибрагим Печеви, им в управление были отданы санджаки (Ахты, Ихыр и Шабуран) и присвоено звание генералов – «санджакбеги».
Историю замужества Михридиль тот же И. Печеви рассказывает следующим образом:
«Полагая, что укрепление дружбы и сотрудничества с шаухалами Дагестана – дело необходимое, Осман-паша женился на дочери упомянутого Тундж-Алав-бека, брата дагестанского бека эмира Шаухала. Осман-паша привез дочь дагестанского бека в Стамбул. Эта женщина прославилась в Стамбуле своей красотой. В те времена поклонники высокой любви сочиняли песни и четверостишия в честь красавицы («Дагестан гюзели»), и ее имя было у всех на устах».
Муж ее Осман-паша Оздемироглу, «исключая султана Явуза, султана Сулеймана Кануни («Законодателя»), Бабура, шаха Исмаила I, великих государей и полководцев, был никем не превзойденным тюркским полководцем» (И. Озтуна). А другой историк – Фахреттин Кырзыоглу – полагает, что Осман-паша имел кумыкско-кипчакские корни.
Но какова же была судьба Михридиль, по определению историка Йылмаза Озтуны, «вошедшей в историю в качестве самой красивой женщины XVI века»? Сведения скудны, но позволяют очертить некоторые вехи ее жизненной летописи.
Рабиа-Михридиль прожила с мужем Османом-пашой семь лет. Когда в 1585 году он умер в Диярбакыре, у них оставалась одна дочь. Известно также, что ее после смерти мужа долгое время не оставляли в покое знатные сваты, предлагая заключить брак. В итоге, как пишет Ибрагим Печеви, «по фирману» падишаха (султана Мурада III. – К. А.) она стала женою генерала Хасан-паши, сына визиря Соколлу... Этот паша увез ее с собой в Боснию. Хасан-паша 6ыл беглербегом (правителем) Боснии, резиденция его находилась в Capaeво. Однако рок преследовал ее. Михридиль со вторым мужем также прожила недолго. Хасан-паша погиб во время австрийско-турецкой войны 1591 года, воюя со своим войском против 40-тысячной армии австрийцев.
О том, как сложилась дальнейшая судьба «дагестанской гюзели», история молчит. Но память о ней, о ее изумительной красоте и не беспечальной судьбе пережила века.
Кумыкские жены крымских царевичей
«Сеадет-Кирей царевич да Сафа-Кирей пошли в Шевкалы (!), а Мурат-Кирей царевич в Астрохани». Почему именно туда? Отметим, что старший сын Мухаммед-Гирея II «царевич» Саадет-Гирей был женат на кумыкской княжне, дочери шаухала, и их первенец с благословения хана был наречен Кумук-Гиреем, а средний брат, Мурад-Гирей, свое беззаботное детство провел в кумыкских Бойнаках, видимо, у своего аталыка или по какой-то другой неизвестной нам причине.
Саадет-Гирей в достижении своих целей ориентировался и на Ногайскую Орду (одной из жен его, кстати, была дочь Урус-хана). Известно, что дочь кумыкского шаухала, которую звали Тавлу-бёгум, была замужем именно за этим Урус-ханом. От нее у хана был сын Ханмурза. Эта женитьба на дочери шаухала знаменовала присоединение Уруса к прокрымскому военно-политическому блоку. Как указывается в источниках 1580-х гг., в то время «турской султан и крымский царь, Большие Орды нагаи заволжские и Казыев улус (то же самое, что и Малая Ногайская Орда, располагавшаяся в междуречье Дона и Кубани), и кабардинские черкасы, и кумытцкие люди, сложась за один, безпрестанно в государеву землю приходили войною». В 1580-е гг. постоянной юго-западной границей Ногайской Орды, как свидетельствовал сын Уруса и Тавлу-Бегим Ханмурза, являлась река Кума. К югу от Кумы находилось малолюдное Тюменское княжество, ядро населения которого составляли кумыки из рода тюмен.
Возможно, Саадет-Гирей и Сафа-Гирей обещались согласовывать свои действия с Москвой. Саадет-Гирей, как старший брат и носитель «царского титула», обещал отдать в заложники своего сына. Можно предположить, что им стал Кумык-Гирей от кумыкской княжны, дочери шаухала. Как отмечают И. В. Зайцев и А. В. Беляков, только он упоминается в Русском государстве после смерти отца. Например, в октябре 1588 года «государь брата его Мурат-Кирея царевича и цареву Саадет-Кирея царицу и сына его Кумык-Гирея пожаловал, велел им бытии по тому ж в своей государевой вотчине в Астрохани».
На кумыкской княжне, дочери шаухала, был женат и младший брат Саадет-Гирея царевич Мурад-Гирей, после смерти своего старшего брата ставший мужем его жены (кумыкской княжны). Об этом мы можем судить по сведениям А. Лызлова в «Скифской истории», которые явно почерпнуты из разрядных книг. Он отмечает, что Мурад-Гирей «приде к Москве служити государю царю и великому князю Федору Иоанновичу с племянником своим иже бе и пасынок, ему же имя Кумык-Гирей, и з жоною, яже бе и невестка ему, и с ними многие татарове, аталыки и мурзы».
Элизабет-Терезия Ширли – дочь «черкесского» военачальника
Источники свидетельствуют: многие из кумыков-черкесов на шахской службе сделали карьеру по административной лестнице, а некоторые даже возвысились до наместников провинций. Из числа этих «черкесов», по всей видимости, происходил «черкесский» военачальник на службе у шаха Аббаса – Сампсаф (шафхал?) Искаон, на дочери которого женился английский лорд и дипломат Роберт Ширли. Какое имя она носила до замужества, мы знаем. Сохранился портрет этой «черкешенки» кисти знаменитого голландского живописца Антониса Ван Дейка – «Портрет Элизабет или Терезии Ширли, облаченной в восточный костюм. 1622 г.».
Отметим, что в английских публикациях, посвященных Роберту Ширли, неизменно подчеркивается «черкесское» происхождение Терезии и ее отца. Имя последнего указывается как Исмаил-хан.
Так, в одной из обстоятельных статей английского биографического словаря о Роберте Ширли отмечается, что «перед 1607 годом он женился на Терезии, дочери Исмаила-хана, черкеса благородного происхождения и христианской веры, который был связан с одной из черкесских жен шаха Аббаса (Before 1607 he married Teresia, daughter of Ismael Khan, a Circassian of noble birth and of Christian faith, who was related to one of the Circassian wives of shah Abbas). C достаточной долей вероятности упоминаемого здесь Исмаил-хана можно связать с кумыкским князем Исмаилом («Комук беги Исмаил») османского (турецкого) реестра мусульманских владетелей Северо-Восточного Кавказа 1574–1586 гг. (среди 24 северокавказских владельцев, которым в 1581–1582 гг. отправлены фирманы.
Некоторые черкесские исследователи полагают, что она по этнической принадлежности была из адыгов. Однако для такого однозначного утверждения оснований не вполне достаточно. Известно, что при дворе шаха Аббаса I (1587–1629), по традиции всех сефевидов, пребывало большое число черкесов-кумыков. Эндрю Ньюман подчеркивает, что матерями двух шахов являлись «черкешенки» – Аббаса II (1642–1666) и Сафи II (второе тронное имя – Сулейман, 1666–1694). Матерью сына Аббаса II (1642–1666), как это хорошо видно из исторических источников, была дочь Сурхай-шаухала Тарковского (1589–1604 гг.), сестра Гирей-хана, шаухала Тарковского. Ее звали по-кумыкски Ана-ханум (Анна-ханум). Следовательно, дочь «шамхала» Исмаил-хана (Сампсаф Искаон, очевидно, искаженный в английской передаче вариант) была, видимо, связана родством именно с кумыкской женой шаха Аббаса – Аной-Бёгум (см. выше).
Хадижа-бегум Султан Дагестани
Хадижа-бегум Султан Дагестани (ум. в 1754 г.) – дочь Хасана Али-хана Дагестани (Шафкали). Поэтесса. Кузина и возлюбленная Али Кули-хана Валиха (Шафкали). Родилась в аристократической семье шаухалов Тарковских, перешедших в середине XVI века на службу к сефевидским шахам Ирана. После нашествия афганцев на Исфахан их пути разошлись. Долгие годы они были в разлуке. Трагично сложилась судьба Хадижи-бегум. Али Кули-хан уехал в Индию. Он отправил Мирзу Шарифа Нами за Хадижой-бегум, чтобы привезти ее в Индию. Однако ему не удалось выполнить это поручение. Хадижа-бегум сама решилась отправиться в Индию, но по дороге, доехав до Керманшаха, еще не покинув Иран, заболела и умерла; похоронена в Кербеле. Она была образованной и талантливой женщиной, писала стихи под псевдонимом Султаным. Ее стихи приводятся во многих известных персидских антологиях.
Ана-Бегум1 Дагестани
Ана-Бегум Дагестани – дочь Али Кули-хана Валиха. Персидские антологии, публикуя ее изображение, характеризуют ее следующими словами: «Красива, умна, величава, держится с большим достоинством». Она была замужем за Газиаддином Бахадуром Могольским по прозвищу «Опора государства» («Итимад ад-довле»). Она обладала даром художественного слова, писала талантливые стихи.
Кумыкские жены грузинских царей
XVI–XVIII вв.
По историческим источникам видно, что в грузинском царствующем доме с раннего средневековья, еще с эпохи владычества хазар на Кавказе, существовала тюркофильская традиция заключения браков с тюркскими принцессами. Она сохранялась и не прекращалась и все последующее время. Пожалуй, первый кумыкско-грузинский брачный союз заключен Леваном (Левенд-хан2 (1504–1574), царем Кахетии (1518–1574), сыном царя Георгия II (1469–1513). В 1531 г. он женился вторым браком на дочери шаухала «Кара-Мусала» (Карамуслы – так в документах).
От нее он имел многочисленное потомство: Элмирза (1532–1580); Константин (1532–1549); Нестан-Дареджан – замужем за Симоном I3, царём Картли (1556–1600), была матерью Георгия X (занял в 1600 г. картлийский царский трон); Вахтанг; Эрекле; Теймураз; Давид; Баграт; Кайхосро; Николоз – католикос-патриарх Грузии Николоз VIII (1584–1591); Кетеван, замужем за Вахушти Гогибашвили; Текле, замужем за князем Барамом Чолокашвили; Элене, замужем за Эрекле, сыном Вахтанга Мухранбатони (Багратиони).
Интересен и такой факт из биографии Левана. Когда в 1513 году между претендентами развернулась смертельная борьба за грузинский престол, в результате которой отец Левана был схвачен Багратом, братом картлийского царя Давида X, и брошен в темницу, где вскоре скончался, то кахетинские тавады (князья) укрыли единственного сына и наследника царя Георгия Левана у Гарсевана Чолокашвили (грузинский князь с кумыкскими корнями). А в 1518 г. Леван воцарился на кахетинском престоле не без помощи сефевидского шаха и кумыкского шаухала.
Понятно, что, заключая междинастические браки, каждая из сторон преследовала свои цели и интересы. Царь Леван (Левенд-хан), имея в союзниках кумыков, хотел обезопасить свое государство с севера, т.е. со стороны «Страны шаухалов» («Са-шавхло»). Шаухал же, действуя заодно с сефевидами, – распространить свое влияние на Восточную Грузию и иметь прямой выход к Турции. Во время правления царя Левана отношения его с шаухалами укрепились как никогда, вражеских нашествий не происходило, вследствие чего страна экономически окрепла, особенно города Греми (Крым) и Базари. Все свои усилия царь Леван направлял на то, чтобы не обострять отношений с Ираном и Са-шавхло; в его царствование в стране царило спокойствие, и жизнь протекала мирно. Леван подчинил себе пшавов, хевсуров и тушинцев. Он наладил отношения также с шавхалом (шаухал был правителем феодальных владений на территории Дагестана. Центром Са-шамхло был Тарку) .
Как сообщает Вахушти Багратиони в своей «Истории», «царь Леван Кахетинский в последние годы жизни (то есть ранее 1574 г.) возвысил детей своих от дочери шамхала», а после его смерти эти царевичи «получали помощь от шамхала». Уточним только, что в тот период в Кумыкии правил Чопан-шаухал Мухтешем Тарковский. Его же сестра была замужем за шахом Ирана Тахмаспом.
В этом отношении показательно и то, что в 1580 г. к турецкому сердару (главнокомандующему) в Эрзеру
ме с письмом обращается царь Картли Симон-хан I (женой которого была Нестан-Дареджан, дочь царя Левана, рожденная от матери-кумычки, дочери шаухала). В своем послании грузинский царь сообщает, что готов служить Османскому государству, «стать другом его друзей и врагом его врагов». Если, конечно, ему в управление будет дан Тифлисский вилает («вилает-и Тифлис»), обещаясь в знак залога (аманата) своей верноподданности дать своего сына Георгия от Нестан-Дареджан (будущий царь Картли Георгий X, 1600–1605).
Не исключено, что впоследствии Георгий, сын Симон-хана I и Нестан-Дареджан, стал царем Картли Георгием X, с помощью османов и кумыков, и правил там с 1600-го года по 6 сентября 1606 г. В потомстве он имел сына Луарсаба II (1592–1622), царь Картли (1606–1614), и дочерей: Лалу, Элену, Хорешан-Дареджан (названа в память о прабабушке), была замужем за Теймуразом I (1589–1663) – царь Кахетии в 1606–1648 и Картли в 1625–1632.
* * *
Браки между членами обоих царствующих домов заключались и в последующие эпохи. Так, в конце XVI в. замужем за сыном кахетинского царя Александра за царевичем Юрием (сын от первой жены) была также «дочь шевкала» (Сурхая. – К. А.), хотя отношения между шаухалами и грузинскими царями в этот период были весьма обострены. Александр II Кахетинский (1574–1605), с одной стороны стесненный нападениями шаухала, с другой – опасаясь мщения Персии за склонность к туркам, в 1586 году тайно отправлял в Москву посольство, с просьбою к царю Феодору Иоанновичу принять Кахетию под свою высокую руку и тем «исхитить ее из рук неверных».
Не отставал от своего отца и сын его Юрий (Георгий). В 1603 г., например, он обращался к московским царским послам в следующих словах: «Турки, персияне, кумыки силою к нам врываются, а вас зовем добровольно: придите и спасите! Ты видишь Иверию, ее скалы, ущелья, дебри; если поставите здесь твердыни и введете в них русское войско, то будем истинно ваши и целы, и не убоимся ни шаха, ни султана».
В 1603 же году в Москву прибыло очередное посольство от царя Александра. Его возглавлял архимандрит грузинский Кирилл. Вопрос оставался прежним – военная поддержка и дальнейший переход Грузии в русское подданство. Кирилл уверял в необходимости «строительства русских градов» на северо-востоке Кавказа: «А горские люди таковы: пока вашей царской рати на них не будет, и нам нельзя от них быть в бесстрашии. … А в Кумыцкой земле есть три места, где можно грады ставить: одно место – Тарху, другое – Тарлук, третье – Бойнак; и тогда и кумыки, и кайтаки, и все горские люди будут в ваших царских руках». И уже в мае 1604 года в Грузию (Кахетию и Картлию) царём Борисом было отправлено русское посольство. Одной из его целей была разработка совместных военных действий против Тарков, т.е. против кумыков. Однако, прибыв в августе того же года в столицу Кахетии – Загем, русские послы не застали в нём царя Александра, которого вместе со своим сыном Константином и всем войском шах Аббас в срочном порядке вызвал на «кизилбашскую службу», для боевых действий против турков-османов. Делегацию принял сын Александра – «кумыкский зять» царевич Юрий (Георгий). Последний встретил русских послов «не только ласково, но и раболепно». Прославляя московского царя, Юрий сетовал на судьбу Иверии, находящуюся «под ножами султана и шаха» и терзаемую кумыками. Несколько времени спустя Юрий неожиданно сообщил русскому послу Татищеву, что из Кенжи (Гянджа. – К. А.) и Шемахи на Загем идут турки и что при них находится сын шавхала – Солтан-Мут. Этот и другие походы, видимо, получили отражение и в «Песне плакальщицы над телом убитого Султан-Мута». В то же самое время с севера на Загем выдвинулась другая группа кумыков. Юрий просил посла дать ему для отражения нападения прибывших с посольством московских стрельцов: «Хоть и немного [стрельцов] для того [битвы], но как услышат турецкие и кумыцкие люди, что государевы люди со мной, то не пойдут [на Загем]… Отец мой Александр-царь ныне у шаха, и лучшие люди [войска] все с ним… А со мною соберётся грузинских людей тысяч с пять и больше; и сам я хочу быть первым мертвецом за государя и за христианскую веру».
Однако погиб Юрий не «за государя и за христианскую веру», и не на поле боя, а в результате внутридворцовых интриг и борьбы за грузинский престол при следующих обстоятельствах. 12 марта 1605 года в царском дворце в г. Загеме по приказу царевича Константина-мирзы (Константин-хан), выросшего при шахском дворе и принявшего ислам, сына Александра (Константин в семилетнем возрасте был послан заложником в Иран), были умерщвлены Александр II, царевич Георгий и присутствующие на собрании кахетинские дворяне. Константин объявил себя царем.
Судьба супруги Юрия (Георгия), дочери Сурхай-шаухала, неизвестна. Потомства от этого брака, видимо, не было.
Примечания:
1 Это имя она, скорее всего, получила от имени Ана-Бегум (варианты: Ханна-бегум, Гунобейгом и др.) — от своей родственницы, кумыкской жены шаха Аббаса I, являющейся дочерью Сурхай-шаухала Тарковского.
2 Отметим, что первый известный по источникам поход кумыкского шаухала на Кахетию состоялся в 1521 году, когда царь Кахетии Леван вынужден был подчиниться шаухалу и сефевидам, став их вассалом.
3 Симон женился на Нестан-Дареджан в 1559 г. Свадьба была ознаменована подписанием Кахетинско-картлийского договора. В этом браке родились: Георгий X, царь Картли; Луарсаб, царевич; Элена, царевна, была замужем за атабагом Самцхе Манучаром II Джакели; Александр, царевич; Вахтанг, царевич; Пахриджан-бегум, царевна, была замужем за царевичем Хамза-Мирзой, братом шаха Ирана Аббаса I.
* * *
На кумыкской княжне, дочери Будай-шаухала Тарковского, был женат и старший сын царя Ираклия I – царь Кахетии Давид II (Имам Кули-хан) (1678 – 2 ноября 1722), матерью которого была Ана (Анна) Чолакашвили. В 1703 году, по просьбе своего отца Ираклия, 25-летний царевич Давид (Имам Кули-хан), принявший ислам, был назначен персидским шахом Солтан Хусейном (1694–1722) новым царем Кахетии (1703–1722). В браке с дочерью шаухала у них родились: Леван (Махмуд Риза-мирза) (ум. в 1734 г.), иранский наместник Гянджи; Александр (Назар Али Мирза), наместник в Тбилиси (ум. 23 ноября 1737 г.); Назар-мирза (ум. в 1750 г.).
К этому добавим, что сын Давида II Назар Али Мирза, известный в грузинской истории под христианским именем Александр II (царь Картли, 1735–1736) и Александр III (царь Кахетии, 1736–1737), был женат на Мариам, дочери эристава Шанше Ксанского (ум. в 1753). В этом браке родились: Иоанн Багратион (Иван Александрович Грузинский) (1730–1795), Ана Багратион (Анна Александровна Грузинская) (1723–1780), жена с 1743 года князя Петра Георгиевича Дадиани (1716–1784).
Таким образом, видно, что Ана (Анна) Александровна Багратион-Грузинская (1723 – 19 марта 1780, Москва), единственная дочь и потомок царя Кахетии Александра III (Назара Али Мирзы) и его жены княжны Мариам Эристави-Ксанской (Эристави-Сидамонидзе), была «внучкой царя Давида II (1678–1722) и его жены, кумыкской княжны Факуриджан-бегум, дочери Тарковского шамхала, и правнучкой царя Ираклия и его жены княжны Анны Чолокашвили.
Род князей Дадиановых внесен в V часть Родословной книги Московской, Казанской и Самарской губерний.
На дочери Будай-шаухала Тарковского Переджан-бегум в начале XVIII в. был женат и царь Кахетии, младший сын Ираклия I, царь Константин II (Махмуд Кули-хан) (ум. 28 декабря 1732 г.). Он родился и вырос в Исфахане (Иран), и, очевидно, был близко знаком с представителями иранской ветви Тарковских (Дагестани), в частности, с поэтом Валихом Дагестани. Наследовал царство после смерти своего старшего брата Давида II (Имам Кули-хана) по повелению иранского шаха. Также шахом ему были отданы во властвование Ереван, Шамшадил и Казах. Впоследствии вместо Еревана ему были переданы Гянджа и Карабах. В 1723 году ему же шахом был отдан царский трон Картли. Первые бои за трон Картли Константин уступал, но с помощью кумыкского шаухала 4 мая 1723 года овладел Тбилиси. В потомстве у них был единственный сын Баграт.
В XIX в. известен и случай сватовства князя Чавчавадзе к дочери Шамсутдин-шаухала Тарковского Солтанат-Бике (она же – Екатерина), воспитывавшейся при императорском дворе Николая II.
Таким образом, мы видим, семейно-династические связи шаухалов («шевкальских царей») и царей грузинских были достаточно частыми, и благодаря этому в жилах многих грузинских царей и царевичей текла изрядная доля кумыкской крови.
Завершая тему кумыкских жен грузинских царей и их потомства, хотелось бы отметить, что брачные союзы кумыкских шавхалов и грузинских царей служат своего рода историческими вехами в отношениях Кумыкии и Грузии. Мы не задавались целью дать развернутую историю кумыкско-грузинских браков, которые, как мы могли убедиться из предшествующего изложения, приобрели на протяжении рассматриваемых столетий многократный наследственный характер. Понятно, поддержка, обеспеченная кровным родством с представителями одного из древнейших и могущественных аристократических кланов Кавказа – тарковичами – придавала уверенности грузинским царям. Не без помощи и поддержки шаухалов многие из них занимали грузинский престол. И сами кумыкские шаухалы таким образом укрепляли свою власть и расширяли сферу своего влияния на Кавказе.
Тату-бике (Тути-бике) – любимая жена Фатали-хана Кубинского
Тату-бике – мудрая легендарная правительница Дербента второй половины XVIII в.
Однажды Фатали-хан устроил состязание стрелков. В нём участвовали достойнейшие джигиты Дербента и его окрестностей. Победителем оказался претендент в маске. Когда он снял ее, все ахнули от удивления – перед ними стояла прекрасная девушка, оказавшаяся сестрой кайтагского уцмия Эмир-Гамзы – Тату-бике (Тути-бике).
Тути-бике понравилась правителю города Фатали-хану. Он женился на ней и сделал её правительницей города.
Конечно же, всё это красивая легенда, в реальности всё обстояло иначе. Тути-бике – сестра кайтагского уцмия Эмир-Гамзы. В 1766 г. правитель Кубы и Дербента Фатали-хан женился на Тути-бике. Шесть месяцев в году Фатали-хан жил в Кубе, шесть – в Дербенте, а в его отсутствие Дербентом правила Тути-бике. По договорённости, выдав сестру за Фатали-хана, уцмий должен был стать мужем его сестры. Однако Фатали-хан, женившись сам, передумал выдавать свою сестру за Эмир-Гамзу, что послужило причиной долгой вражды между ними. Несколько раз, пользуясь отсутствием в городе Фатали-хана, Эмир-Гамза нападал на Дербент, но каждый раз Тути-бике удавалось отражать атаки брата.
Народная память свидетельствует, что правительница Дербента Тути-бике в период наивысшей угрозы над городом в 1774 г. со стороны кайтагского уцмия Эмир-Гамзы проявила стойкость и мужество. Девять месяцев длилась осада Дербента. В городе закончились запасы продовольствия, начались болезни и голод. Эмир-Гамза, известив сестру о ложной смерти Фатали-хана, потребовал сдачи города. Однако она отвергла предложение брата и, переодевшись в мужскую одежду, возглавила оборону. Когда многие влиятельные вельможи оставили Дербент на произвол судьбы, его жители увидели Тути-бике на городских стенах среди защитников, где она распоряжалась действиями гарнизона и огнём крепостных орудий. О её храбрости и решительности свидетельствует тот факт, что в момент осады города она не прервала молитвы и по её завершении, выйдя во двор джума-мечети, куда ворвался вражеский отряд, не растерявшись, ударом кинжала убила их предводителя. Изумлённые мужеством женщины, враги разбежались. Она своей неустрашимостью вселяла уверенность в защитников города. Во многом благодаря ее мужеству и умелому руководству Дербент и на этот раз выстоял.
Прах этой великой женщины покоится в мавзолее дербентских ханов, возведенном в 1202 году мусульманского летоисчисления (1787-1788 гг.) над ее могилой ханом Кубы и Дербента Фатали-ханом. Кроме нее в мавзолее захоронены ее сыновья Ахмед-хан (1791 г.) и Гасан-хан (1802 г.), а также жена Гасан-хана Hyp-Джахан-ханум (1841 г.). С запада к мавзолею примыкает огороженная каменной стеной группа захоронений семейства генерала Амир-Чопана Уцмиева-Кайтагского.
У Тату-бике и Фатали-хана Кубинского была и дочь, нареченная именем Фериджи-ханум (Периджи-ханум), ставшая впоследствии женой Мехти-шаухала Тарковского, унаследовавшая от своих знаменитых родителей самые лучшие человеческие качества, в одно время она стала и правительницей Дербентского ханства.
Афак — любимая жена Низами
По сведениям исторических источников, жена Низами, возможно, была из «дербентских кипчаков» («дербентских хазар»), под которыми в средние века подразумевались жители Семендерского царства — Джиндана — с центром в Семендере (предки кумыков).
Первая и любимая жена, рабыня-половчанка Аппак (кумык. — «светленькая», «белая», «беленькая»; в арабской передаче — Афак), «величавая обликом, прекрасная, разумная», была подарена ему правителем Дербента Дара Музаффарром ад-Дином примерно в 1170 году. О ней известно, что она тюрчанка кыпчакского происхождения (Бертельс). Низами, освободив Афак, около 1173 г. женился на ней.
Низами было тогда чуть за тридцать, и она стала его женой, музой его творчества, матерью его единственного сына Мухаммеда (род. около 1174 г.; о его судьбе мало что известно).
Афак сыграла заметную роль в судьбе поэта, вдохновила его на создание пленительных женских образов. С ней поэт испытал настоящую любовь.
Афак скончалась в 1178 или 1179 году, когда Низами заканчивал поэму «Хосров и Ширин». Поэт излил свое горе по этой невосполнимой утере в следующих словах:
Кыпчакский мой кумир!
Мой нежный хрупкий злак!
Погибла, как Ширин, и ты, моя Афак.
Прекрасен лик и стан,
И разум твой был ярок!
Дербентом правящий тебя мне дал в подарок…
К. Алиев.
*Это газетный вариант научной статьи. Дается без ссылок на источники. Источник: газета "Ёлдаш"