Ответ Чопан-шаухала Тарковского
Как-то один из кабардинских князей прислал к Чопану-шаухалу гонца со словами: "Иду в поход на тебя. Воинов у меня — тьма; как травы в степи весенней Тюменской; Если сдашься, получите жизнь, и Ты, и твой народ!"
Шаухал был немногословен и ответил; как закоренелый степняк: "Иди — жду! Сенокос обещаю обильный. Густая трава косится легко!"
"Сенокос" с обеих сторон, говорят, и вправду был обильный... Никто не хотел умирать, но и никто не хотел другому уступать.
...И много полегло в том смертном бою, обильно напоив своей и чужой кровью землю родную, батыров-кумыков. От них, от "героев кровавого поля", уже не не осталось имен, "те, кто приняли смертный бой, стали просто землей и травой". Но мы, кумыки, погибли бы, если бы не погибали за землю родную и волю они.
Ответ Хана гуннов Китайскому императору
Китайский император прислал гуннскому шаньюю (хану) послов с требованием отдать лучшего скакуна. На совете биев (вождей) все высказались против такого унижения, но Гюн-хан отдал скакуна.
Спустя время император потребовал себе в наложницы любимую дочь хана. Вновь возмутились бии, но Гюн-хан исполнил желание императора.
В третий раз прибыли послы — теперь с требованием отдать участок негодной, заболоченной земли. Вожди в один голос согласились выполнить требование, но Гюн-хан воспылал гневом, собрал войско, выступил в поход и в ожесточенном сражении одолел врага. И когда вновь собрались вожди племен на Тёре, они спросили:
"О, великий Гюн-хан! Ты уступил императору своего лучшего скакуна и свою любимую дочь, но не отдал пяди никому не нужной земли, и воевал ты, и победил. Но стоили ли этот клочок земли таких жертв?"
И ответил Гюн-хан им, как в назидание:
"И скакун, и дочь были моими. Чтобы не обижать великого соседа и сохранить мир, я отдал их, хотя мое сердце обливалось кровью и из недр моих мне нашептывал голос: "Не делай". Но земля не принадлежит мне. Она принадлежит лишь Тенгри — Создателю миров, который даровал ее нашим предкам за великие их подвиги во имя этой земли. Если бы я отдал тот действительно никому не нужный клочок земли, то мы потеряли бы благословение Тенгри, а враги бы решили, что мы боимся пролить кровь, будто собираемся жить без погибели тысячу лет, и завтра потребовали бы новых земель.
Каждая пядь земли предков — священна, и лучше погибнуть, чем отдать ее врагу".
Уметь хранить тайну
Сурхай-шаухал III Тарковский (XVII в.) готовился в очередной свой поход против своих недругов...
Видя это, все его приближенные мучаются вопросом, куда и против кого же готовится сей поход?...
И вот, улучив благопристойную минуту, заходит к нему его вазираземан — премьер-министр — Хайдар-бек и после некоторого замешательства спрашивает:
- Шаухалым — мой правитель — не скажете ли мне, против кого готовится ваш поход?...
- Это — государственная тайна, милейший мой, вазираземан. И ты знаешь, как важно ее хранить?...
Вазираземан, все более наполнясь нахлынувшим после этих слов свего повелителя чувством сосбственного достоинства и своей избранности, что и он отныне будет посвящен в "страшную" государственную тайну, которую хранит его повелитель, с пафосом и благодарностью выпалил:
- Еще как, мой повелитель... еще как знаю!..
Ответ, который дал Сурхай-шаухал своему вазиру Хайдар-беку, достойно его провидческого ума:
...Вот и я то же... знаю...
И добавил: "Тайна не может быть тайной, если ее знает уже двое..."
Шаухала Адиль-Герея Тарковского спросили.
Шаухала Адиль-Герея спросили:
"Почему ты так безоглядно доверчив к русскому царю, разве не догадываешься ты о потаенных его замыслах в отношении кумыков и всего Кавказа?"
Шаухал с грустью ответил:
"Лучше жить и ладить с одним врагом, чем иметь много врагов и ни с одним из них не ладить".
Ответ Джелала Коркмасова
Джелала Коркмасова как-то спросили:
"Ты, помнится, в 1918 г., выступая на митинге в Шуре грозился, что памятник Аргутинскому будет низвергнут, а на его месте воздвигнут памятник имаму Шамилю. Первую часть своего обещания ты великолепно выполнил, а где же памятник Шамилю?"
Коркмасов не без юмора ответил:
"Ваш вопрос об этом и есть самый лучший на сегодня памятник ему..."
Ответ известного кумыкского прозаика
Известного кумыкского прозаика спросили:
- "Кто были первыми древними насельниками Кумыкской низменности?"
Он тут же ответил:
"Кумыкозавры"! Завры исчезли, кумыки остались!"
Ответ тарковца Аксак-Темиру
Грозный и великий хромец Тимур не был равнодушен к народному мнению. И в обычае его было приглашать к себе всезнающих и всеведающих старцев и узнавать, что думает о нем простой народ. И если ответ ему не нравился, то его воля была сурова: "Казнить!"
И вот однажды во время своего похода против Тохтамыша, расположившись лагерем на Анжи-арке над морем Хазара (где, впрочем, любили разбивать свой лагерь и все последующие строители империй и "большие" любители "миропорядка"), Хромой Тимур пригласил к себе в ханский златоглавый шатер одного старца из Тарков и спросил: "Что говорят обо мне кумыки?"
Тарковец, зная суровый норов любителя "миропордяка", не без подтекста ответил: "Скажу правду, ты меня не пожалеешь. Не выскажу ее, я себя не пожалею, умру от угрызений совести. Так что двум смертям не бывать, но и одной не миновать. Скажу правду: говорят, что Ты, о великий, есть бич Божий, ниспосланный Небом в наказание кумыкам за их грехопаденье соблазнами неверных".
Ответ этот Тимуру понравился и мудрец остался жив.... Он живет и в памяти народа
Литературная обработка Абдурахман-Хаджи Умаханова.