(Статья написана в 1997 году)
Увидев сообщение в одной из дагестанских газет об участии наших ученых на V международном культурологическом конгрессе в Анкаре в рубрике "ПАНТЮРКИЗМ", я, конечно, же, бросился его читать. По смыслу же, однако, мне оно показалось далеко не безобидным. Ибо с ним, с данным термином, в нашей памяти ассоциируются весьма мрачные страницы нашей не так уж далекой истории. Это и вынуждает меня откликнуться и высказать некоторые свои суждения по поводу этого термина.
Термин пантюркизм ввёл в политический оборот некий профессор, востоковед в одном из европейских университетов еще в 1860 году. Согласно ему выходило, что в мире существуют две великие империи: одна на севере — "борщеедов", другая на юге — "любителей чая". А между ними, "в пространстве от Китайских стен и до Вены", обитают племена, "питающиеся молоком кобылиц" и называющиеся общим именем "тюрки". Профессор считал, что если объединить эти разрозненные, но родственные по происхождению, языку и культуре народы под сенью единого государства — "Великого Турана", то Великая империя "любителей чая" и "тигр всех морей" от этого только выиграет, ибо обезопасит себя от экспансионистских устремлений Великой империи севера тюркским буфером.
И так получилось, что именно в тот период на арену политической борьбы в царской России выдвинулось и стало набирать обороты модернистское движение угнетенных тюркских народов за свои права.
И, конечно же, это терминологическое новшество здесь, в России, заимело высокую эвристическую ценность в качестве пугала.
Пантюркизм был своего рода жупелом, который связывался с такими понятиями, как буржуазный национализм и расизм. А в Дагестане даже обыкновенное тюркофильство приравнивалось к пантюркизму и с ним вели в те роковые годы беспощадную борьбу.
Идея политического и культурного сближения и объединения тюркских народов дореволюционной России была вполне закономерной и исторически оправданной.
Тюркизм как объединительная идея находил благодатную почву потому, что в начале XX века большинство тюркских народов еще не сформировались как нации. Но с другой стороны, тюркизм как объединительная идея лег на вполне благодатную почву, подготовленную реформистским исламом (джадидизмом), на почву единства и солидарности тюркских народов (единства в языке, культуре и движении — Тилде, Фикирде, Ищде Бирлик — по И.Гаспринскому). Побуждаемые именно такими идеями тюрки с начала XX века и до 1917 года создают чисто политико-правовые, законные организации, типа "Иттифак", "Сират аль-Мустаким", "Комитет защиты прав угнетенных тюрко-мусульманских народов России". И это в 1915-1916 годах, когда в России и в помине не было других правозащитных(!) организаций.
Еще одним фактором, способствовавшим объединению тюрок России, было то, что в культурном и духовном плане все тюркские угнетенные народы с надеждой смотрели на Стамбул, на Османское государство, а позднее на Турцию как единственное в мире независимое тюркское (и мусульманское) государство, как образец независимой тюркской жизни.
Заключая, можно сказать, что интересы российских и османских тюрок объективно объединяло то, что российские тюрки смотрели на Турцию как на своего единственного защитника. А Турция была заинтересована в их независимости, так как в этом случае изменилась бы геополитическая ситуация, и вес и роль Турции в мировой политике неизмеримо бы выросли, не говоря уже об укреплении безопасности самой Турции.
Все это свидетельствует о том, что тюркизм возник как средство защиты (а не экспансии) тюркскими народами своей этно-цивилизационной самобытности и свободы, как способ противостояния имперской политической и культурной ассимиляции.
Теперь, что касается современных реалий и тенденций. Действительно, современный этап развития тюркских народов характеризуется возрождением тюркской идеи, в которой многим видится инструмент борьбы за свое национальное выживание и возрождение. Эти надежды и чаяния подкрепляются образованием новых независимых тюркских государств в Средней Азии и на Кавказе, демократическими процессами в самой России, в составе которой имеется около десятка тюркских национально-государственных образований. Созданы и действуют в рамках закона десятки обще-тюркских организаций типа Фонда Дружбы и Сотрудничества тюркских государств и тюркских общин в Турции, Ассамблеи тюркских народов и Международной тюркской академии в России, проводятся съезды и фестивали тюркских народов, отмечаются юбилеи общетюркского значения как в Турции, так и в России, Литве, Голландии, США. Правительством России, например, разработана и реализуется программа "Возрождение и развитие тюркских народов России". В Казахстане, Киргизии, Азербайджане открыты и действуют университеты им. А.Есеви, "Манас" и "Деде Коркуд" и т.д.
Таков, можно сказать, легко узнаваемый облик, "имидж", как ныне принято говорить, современного тюркизма. И в этом облике ничего предосудительного нет.
Я не раз бывал счастливым свидетелем, как радовались друг другу, встретившись в Анкаре или Стамбуле на конгрессе, тюрки с Алтая и Македонии, Кавказа и Китая. Это чувство надо пережить, чтобы понять и принять. Вот это, видимо, можно назвать пантюркизмом. А почему бы и нет? Ведь речь идет о фундаментальном, корневом, первичном чувстве родства, которое дается человеку не воспитанием, а рождением и многотысячелетней историей и культурой народа. Это и есть наверное пантюркизм. Не будем бояться этого слова.
"Махачкалинские известия". №32. 01-08-1997