Предки кумыков в Чечне и Ингушетии

Известно, что, по данным "Перечня доходов шамхалов", датируемого XIV-XV вв. (по другим сведениям, XV–XVI вв. [1: 42]), "Мичихич [Чечня] целиком является владением (мулк)" шамхала [2: 94,96,102] Тарковского, образование владения которого относится к 1442 г. [см. 3: 21]. Точнее, "Мичикичь (Чечня)... был собственным уделом шамхала", платившим ему "по одному барану с семейства" [4: 52,53], возможно, тем самым его личным доменом. В дальнейшем, не позднее 1582 г. [5], в ходе начавшегося дробления шамхальства, известный родоначальник засулакских кумыкских князей Султан-Мут получил в свой удел "все земли, лежащие между Сулаком и Тереком, с нижней частью Мичикича и Салатавского округа до горы Керхи [Кенхи в нынешней Чечне], что на границе Гумбета" [4: 88].

Именно ему, как сообщается в чеченских преданиях, живший в западном нагорном чеченском обществе Нашхой (Нашха) легендарный предок чеченцев Тинавин-Вис, сын Молкха, при котором произошло расселение чеченцев в предгорьях, платил дань [6:58; 7: 86; 8: 35]. Не случайно начало массового переселения вайнахов — будущих чеченцев и ингушей, окончательное оформление общностей которых относится к середине XVIII в. [9] — на плоскость, прежде всего предгорную зону, из обществ Нашаха на восток (чеченцы) и Галай на запад (ингуши) относится учеными к XVI-XVII вв. [10: 183,184] — времени, когда жил Султан-Мут, который известен в Чечне и как шейх Мут [11: 107].

К более ранней эпохе восходит, надо полагать, использование в чеченском фольклоре, в том числе и более позднего периода, когда во второй половине XVII или начале XVIII вв. [12:26] возникают героико-эпические песни — илли, например, "Об Умаре, сыне Тахи", в качестве обозначения высшего сословия кумыкских князей термина "салойн элий". Последний переводится и комментируются в названном илли как "князья Сала-Тау" (Кумыкское нагорье в Дагестане) [13: 78,236 комм.]. Речь в данном случае идет о засулакских кумыкских сала-узденях, которые представляли собой более древнюю ветвь феодальной знати, чем князья (бии) из шамхальского дома [14: 109], т.е. были в Салатавии, по всей видимости, в качестве князей до ее вхождения в состав государства Султан-Мута, а в дальнейшем ".. .деревни же Авук и Баян [Беной], где находится нефтяной колодец, и Салатавский магал, состоящий из 12 деревень, имеющих около 2000 семейств (вариант-10 000 жителей), платили подать и повинности Андреевским эмирам" [4: 90].

Тот же факт, что первые редкие упоминания, например, ичкерийских селений Зандак и Цонтарой отмечаются в русских источниках, начиная лишь с 50-х годов XVIII в. [15: 178], позволяет полагать: усвоение обозначения салатавских (салойских) князей имело место в период до переселения чеченцев на равнину в пределах нынешней восточной горной области их проживания, примыкающей к соседнему Салатавии Гумбету. В силу вышеизложенного следует считать анахронизмом сведения некоторых чеченских преданий о том, что сын Абдул-Молка Тина со своим сыном Вюсой первоначально поселился в Цонтарое, выше Ножай-Юрта, в местности под названием Кире [см. 8: 27, 35]. Тем более, что общество Кири (Кира) было расположено на правом берегу р.Шаро-Аргуна и граничило на юге с упоминавшимся ранее с.Кенхи [16: 209], а чеченская Щ1онтара обнаруживает близость к названию области Щ1унт1а в Дагестане, где проживают цезы (дидойцы).

Кроме того, кумыки были известны и в Горной Чечне, если иметь в виду предание о кумыкском происхождении части общества Кейн-Мохк, граничащего на юге с обществом М1айста, где и жил отец Тинавин-Вису Молкх или Молкху и откуда чеченцы переселились в Нашихэ [7: 86] (то же название повторяется в наименовании хутора Кейлах нынешнего ингушского с.Алхасты, расположенного на левом берегу р.Асса [17: 10,15-16]). Их предок — Мед — считается потомком шамхалов Тарковских либо лица, приближенного к ним; он (или его отец) с плоскости пришел в горы, так как не поладил с шамхалами, и берет дань с окрестных родов [см. 18: 29,89].

Кумыком, бежавшим от кровной мести, считается и предок жителей с.Бавлой [18: 131] (Б1авла "башенные"), считающих себя отдельным родом внутри общества Т1ерлой, граничащего на западе с Кейн-Мохк, на юге — с М1айста, на севере — с Нашха [16: 26,48]). При этом если название последнего общества может быть возведено к пратюрк. *тоьр "почетное место в юрте/доме", известного и кумыкскому языку [19: 514], то в обществе М1айста, расположенном на крайнем юго-западе Чечни и граничащим с Хевсуретией на юге, "особое место занимали женщины-жрицы" [ 16: 81-82]. Это позволяет отождествлять его наименование с названием божества Умай у древних тюрков, известного до сих пор у некоторых современных тюркских народов [20], в том числе кумыкам (в составе топонима Байтерек у с.Нижнее Казанище [21: 170], где вторая часть — -терек "дерево" — указывает на его значение, связанное с вышеназванной богиней [22: 82-83], т.е. "дерево *Умай"). Следует отметить и ошибку А.П.Берже [7: 96], указывавшего на то, что "из Меэсте [М1айста] чеченцы переселились в Нашихэ [Нашхой], где теперь находится Керстен-Акх или Киоло", так как аул Керистие "Христианский", жители которого считают себя потомками грузин, расположен в обществе Хилдехьарой "Заречные", граничившего на западе с М1айста [16: 91,92].

Тот же корень встречается в названии горы М1айсталт1а в обществе Дишни (-Мохк), граничащем на юге с Хилдехаройским [16: 51,54]. Здесь вторая часть — -ста — может быть отождествлена с чеч. сте "1) жена; 2) самка" [см.23: 379], следующая — -(а)л- — к формату направительного падежа -ла [см.24: 24], конечное — -т1а- квалифицируется как формант, соответствующий русскому предлогу на [ 16: 54]. Само же название общества Диш может быть возведено к репрезентату огузского типа, если иметь в виду его наибольшую близость к туркм. диал. дыш "поле", тур. дыш "внешняя/наружная сторона/часть", восходящих к общетюрк. даш "внешняя сторона (часть)" [25: 164,165]. Обращает на себя внимание и то, что в этом же обществе на левом берегу р.Чанти-Аргун обнаруживается топоним Эндира, обоснованно сопоставляемый с названием кумыкского с.Эндирей [16: 54].

В равнинной части Чечни известно и предание о похищении Чайнакхом из с.Гуной дочери шамхала Тарковского по имени Чечу, которая после его смерти переселилась на равнину и заложила между рр. Сунжа и Аргун нынешний Чечен-Аул [17: 150]. Последний, считаясь первым поселением чеченцев на плоскости, дал нынешнее русское название этого народа, которое впервые было употреблено в 1719 г. и имеет местное кумыкско-терское происхождение. Показательно, что общество Гуной (Веденский район Чечни) упоминается у Н.Витзена в 1664 г. в списке владений, находившихся в ленной зависимости тарковского шамхала и кумыкского князя из Эндери [см. 3:20,21].

При этом считается, что постоянное чеченское население в районе городища Чечень, использовавшегося, вероятно, и казаками до середине XVII в., появляется лишь в 1665 г. Однако образование владения Турловых по нижнему течению р.Аргун и в пределах селений Атаги, Герменчук, Чечен-Тала относится к первой половине XVII в., а в 1659 г. потомки Турловых — Алихан, Алибек и Хочбар — упоминаются как владетели "земли Чачана" [26: 352,295].

О том, что послужило непосредственной причиной переселения будущих чеченцев на восток (см.выше), свидетельствуют факты, сообщаемые А.-К.Бакихановым [4: 90], согласно которым "эмиры Андреевой убили двух родственников Гумбетовского и Аргунайского эмира, считавшего себя отраслью хана Аварского (в другом месте — "которые в Гумбете и Аргуне владели горами и одной деревней чагах (невольники)..." [чагар]). Из этого произошла долговременная вражда, которая кончилась тем, что нижняя часть Мичикич, как-то: Чечен-Тала, Герменчук-Шали, Атака и проч. отошли во владение Терлав, родственника убитых. Терлав населил эти места жителями Нашшага (верхняя часть Чечни)..." [4: 90].

Установлено, что само название фамилии Турловых имеет древнетюркское (булгарское) происхождение, как и некоторые части ее именника, в числе которых известны тюркские (кумыкские) и иные ориентальные элементы [см. 3: 20]. При этом показательным следует считать и то, что вышеупомянутый антропоним Хочбар, с позиций тюркских языков, может быть интерпретирован как "удалой, смелый (а)бар" (авар), ибо его первая часть хоч-, восходящая к пратюрк. *къоч "баран", имеет в азербайджанском и туркменском языках значение "удалец" [19: 432] и представлена в кумыкском къоч-чакъ "мужественный, героический, смелый". Переход начального *къ->х оказывается характерным для волжско-булгарского языка VIII-XII вв. [27:49] и булгаризмов венгерского [28: 12], что позволяет квалифицировать аналогичным образом и данное имя.

Династия Турловых являлась, по всей видимости, тюркской (кумыкской), как о том свидетельствует, в частности, и тюркское имя отца родоначальника чеченской ветви этого рода — Каракиши (доcл. "черный человек"), известного в русских источниках как "черный князь", владевший "Черной землей" [26: 294]. С точки зрения тюркской географической терминологии, черный цвет (кара) обозначает север [29: 74], где по отношению к Аварскому ханству и находился Гумбет. Кроме того, упоминаемый в документах 40-60-х гг. XVIII в. Мухаммад сын Айдемира (Магомет Айдемиров) носил прозвище Мамаш [30: 34комм.], известное кумыкскому языку.

Показательным в рассматриваемом смысле является то, что имя вышеупомянутого Меда, считавшегося кумыком из общества Кейн-Мохк, встречается в числе фамилий трех бывших ингушских селений, расположенных на пространстве от Терского ущелья выше с.Верхний Ларс до Столовой горы (Северная Осетия) — Медаровых, Медоевых/Медовых в с.Таргим на р.Ассе, Медаровых и Медовых среди прочих фамилий, считающихся инкорпорированными в ингушскую среду [31: 27,29-30,31,42; 32: 18,19,28,33]. При этом форма Медар по закономерностям вайнахских языков [33: 109-110] могла быть усвоена из тюркского источника типа тув. мадыр "герой,богатырь", восходящего к обще-,межтюрк. батыр "герой" [34: 78,82], а затем из нее образовался вариант Мед [см.ЗЗ: 254].Сюда же, видимо, следует отнести и название с. Меда, если иметь в виду его представленность в обществе Мулкъ(ой), граничащем на юге с вышеупомянутым Т1ерлой: Меда "1. развалины к юго-востоку от центра этого общества — с.Г1езир-кхелли, интерпретируемого как "Хазарское поселение"; 2. Меда ара и Меда т1ехьах — микротопонимы с.Пезир-кхелли" [см. 16: 73,77], где исходной формой следует считать *Г1азир [см.ЗЗ: 88] и исключить (см. выше) сопоставление с хиналугским названием горы — меда. Ср. в рассматриваемом отношении название медовеевцев (адыг.мудвэй, мдажъуи) — одного из подразделений южных абазин, живших на южных склонах Кавказского хребта [см.ЗЗ: 59-60], а Кей предположительно может быть возведено к др.-тюрк.ке] kejik "1 .олень, лань; 2-дикий, мифический (?)"[36:294-295] пратюркского характера [19: 151-152].

Характерно при этом, что наряду с микротопонимом со значением "Кумыков овцы стояли где" один из рукавов, образующих р.Гехи, в обществе Нашхой носит название Хазар-хи, как и хребет к юго-востоку от него — Хазар-дукъ [37: 146,150,152]. Оба варианта — *Г1азир и Хазар — могут быть, в принципе, соотнесены с известными названиями хазар — хазар/хозар/козар [38: 39], так как развитие здесь -а->-о- имеет булгарское происхождение [39: 71], а вторая часть -ар "человек" — имеет варианты эрир [40: 133]. Анлаутное же г1- указывает на усвоение из источника с неполноозвонченным къ-, каковой присущ только буйнакскому и кайтагскому диалектам кумыкского языка [39: 186; 41: 40], которые в настоящее время не имеют территориальной смежности с нынешней Чечней. Однако аналогичный процесс — передача кумыкского къ — через аварский звонкий гъ — при известности случаев полного соответствия [42: 51–52] присущ салатавскому диалекту аварского языка, что свидетельствует об аналогичном характере кумыкского къ — хасавюртовского диалекта кумыкского языка. Немаловажно и то, что данное явление распространяется практически на все тюркизмы (кумыкизмы) вайнахских языков [43: 162].

Следует отметить, что название общества Мулкъой отождествляется с мулк "общественно управляемые земли" (точнее, чеч. мулк "имущество, состояние" [23: 308] арабского происхождения [см. 44: 169]) и встречается в названии горы в с. Х1ийлах общества Нашхой [37: 148; 16: 73] (ср. выше сведения о том, что Чечня является мюльком шамхала). Характерно, что упомянутое общество, относясь к числу коренных чеченских тейпов, не включается вместе с тем в состав тех девяти тухумов, каковые сложились вЧечневXVI-XVII вв. [45: 15-28]. Однако отдельные чеченские исследователи относят из упомянутых в предшествующем изложении обществ, с одной стороны, к числу тейпов чеченского племени Нохчи-Махкой лишь Нашхой и Т1ерлой, а также Керистой из общества Хилдехарой, а с другой — включают в состав "единой чеченской нации" Бавлой из общества Терлой, Кей, Керистахой, Мулкой, Нашхой, Хилдехарой, Хийлахой (из общества Нашхой) [46: 159-160,221], чем окончательно запутывают существо данного вопроса.

Обращает на себя внимание то, что из терлоевцев происходят ингушские фамилии Дарциговых (Дарсиговых?), Бузуртановых (Насыр-кортовские [пригород г.Назрани]) и Хаутиевых [45:23]. Из них в ингушских генеалогиях известна лишь фамилия Хаутиевых из рода Шоанхой. представленного в прошлом в сс. Шани (Шон, Шуан), точнее Шоан, Шуан, располагавшегося на правом берегу р.Ар(а)мхи в 2-х км восточнее с.Ольгети в нынешней западной Ингушетии, Мекхалт1е (Мекалт) [31: 33;32: 32] неизвестной (по доступным нам источникам) локализации. Следует отметить в дополнение к изложенному, что среди фамилий рода Г1улой (Гулоевы) из одноименного селения, располагавшегося в верховьях р.Гулой-хи правого притока р.Асса [31: 43,44,52; 32: 20,56], известна фамилия Хочубаровых/Хучбаровых, а само имя Хучбар отмечено в документах, связанных с территорией Ингушетии 1395 г. [31: 43,44,52; 32: 52,20] (?).

В чеченском фольклоре последнее имя встречается в "Илли о Хушпаре, сыне Бахадура", записанном, что характерно, в 1962 г. в с.Шали, с сюжетом, широко бытующем у дагестанских народов по названиями "Хучбар", "Батир Хучилав", "Бахадур Холчвар", и считающимся дагестанским по происхождению (в песнях дагестанцев говорится об аварском хане и гидатлинском Хочбаре [47.: 182 комм.], как и в чеченской, где говорится о князе Нуцалхе и сыне Бахадура Хушпаре [47: 120-125]). В чеченском именнике соответствующие антропонимы, за исключением первой части одного из них — Хуша, Хушала, Хуча, Хуца (Хуцус) [48: 121], которые, в принципе, могут быть возведены к вышеупомянутому булгар. *хоч/*хоц с цоканьем, характерным для хазарских диалектов [49: 238]. не отмечены.

Сюда же следует отнести предания ингушских фамилий Баркинхоевых и Шадиевых (ср. др.-тюрк, шад "один из высших военно-административных титулов в Тюркском и Уйгурском каганатах — третий после кагана и ниже ябгу" [19: 322]) о своем кумыкском (от шамхалов Тарковских) происхождении. В то же время название другой ингушской фамилии Черебижевых, известной в старорусских источниках как Черебашевы, может быть отождествлено с кум. черивбаши "войска начальник". Следует иметь в виду и факт того, что одно из самоназваний собственно ингушей (г1алг1ай) Кхаькхаьла (проживавших в межгорной долине с единственным выходом на плоскость в северном направлении по течению р.Ассы [3!: 38]) — может быть интерпретировано через кум. къакъалы "ущельный" [50: 72]. При этом Баркенхоевы (Беркенхаевы) из рода Баркенхой проживали в прошлом в одноименном с.Баркум/Баркен/Баркам/Баркем и Оьзиг на р.Озиг в Г1алг1айче, название которого, как и селения, считаются тюркским, Чер(е)бижевы — в уже упоминавшемся с. Голет1е/(Голет)/Гвилети, Шадиевы из рода Кхаьхкхой в с.Кхаьхка/Кяхк/Кяхт в долине р.Ассы. Последнее название (селения) возводится к тюрк, ках "владения, жилища владетельных князей, крепость, укрепленное место" (по соседству с ним расположено с.Гадаборш(и), где также проживают представители рода Баркинхой — Гадаборшевы) [31: 40,36,38; 32: 17.18,19].

Баркинхоевы проживали в с. Кий (Кисти) [32: 17,18], локализация которого по доступным нам источникам неизвестна, а Шадиевы в настоящее время — в с.Верхний Алкун (Ц1ечой Оалкам — в исторических пределах орстхойцев [37: 78]). Симптоматично, что упоминавшиеся здесь и ранее ингушские роды и фамилии не включаются в число ингушей-какалинцев, ингушей вообще и орстхойцев [см.51: 146-155], чем еще раз подтверждается их иноэтническое (тюркское, кумыкское) происхождение.

Возвращаясь к Турловым, следует отметить еще одно немаловажное обстоятельство. В чеченских илли — героико-эпических песнях, датировку наиболее старых из которых можно отнести, как уже отмечалось, ко второй половине XVII или к началу XVIII века [12: 26] и чье обозначение восходит к араб. иль Алла в известной исламской формуле единобожия [3: 25] (последняя могла распространиться здесь не ранее принятия ислама, имевшего место на территории Восточной Чечни и предгорных Чечни и Ингушетии в XVI в., горной Чечено-Ингушетии — в XVII-XVIII вв. [26: А 95], когда и началось переселение на плоскость), в частности, о "Чеченаульском Жаммирзе, сыне Мади, и старце Дади" говорится лишь о владельце Чечена Алхане Турлове [см.52: 215, 251, 252, 255, 257]. Последнего представляется возможным отождествить с упоминаемым И.А.Гильденштедтом [53: 242] одним из внуков убитого чеченами (!) князя округа Чечен Хасбулата Турлова — Алхани, который в 1773 г. еще был юношей (ср. в перечне кабардинских и кумыкских (!) феодалов, пожалованных землями в 1863-1864 гг. в Надтеречном наибстве Чечни, Турло Алханова [54:265], сына, по всей видимости, вышеупомянутого Алхана Турлова). При этом имеющийся вариант Турло может быть возведен к Тур(у)лав, где в чеченском ав>о [см. 33:150], и отражать исходное Турурав, отложившееся в аварском с дистанционной прогрессивной ассимиляцией -н->-р- и имеет болгарское происхождение, если иметь ввиду др. — русск. турул=ове при хазар. тудун "должностное лицо [49:238]".

Обращает на себя внимание и то, что среди героев чеченских илли — представителей соседних народов называются не просто кумыки, а "тарковские юные молодцы" (таркхой жима к1ант). Это отразилось в их названиях: "Илли о тарковском молодце казаке, сыне вдовы, Актоле, сыне Джумы", "Илли о тарковском молодце и сыне вдовы" и "Илли о кабардинце Солсе, вдовьем сыне и тарковском молодце", а также чеченком названии Каспийского моря — Таркхойн х1орд. Этноним г1умкхи(и) "кумык, кумычка" используется лишь во второй из упомянутых песен в связи с кумыкскими женщинами, которыми сшита одежда героев [13: 331-332]. Именно к нему — сыну вдовы — в западночеченское с.Гехи, впервые упоминаемое в 1745 году как находящееся под управлением кумыкских аксаевских князей [55: 169], приезжает "тарковский добрый молодец". Возникновение этих песен, действительно, могло иметь место не ранее времени, когда в первой половине XVII в. оформляется конфедерация кумыкских княжеств под сюзеренитетом шамхалов Тарковских, подданные которых и именовались, по всей видимости, еще в это время тарковцами в Чечне, если иметь в виду, что, как уже отмечалось, образование этого государства имеет место после 1442 года.

Учитывая то обстоятельство, что во втором из вышеназванном илли о тарковцах упоминается огнестрельное оружие, появление которого на Северном Кавказе относится к XVII-XVIII вв. [26: 471], а в первом — военно-административная лексика, можно полагать, что действие в них имеет место не ранее XVII-XVIII вв., когда в последнем случае (XVIII в.) в Чечне стало известна русская военная администрация. При этом представители отождествляемого с ними тайпа Таркхой, а также отчасти Г1умкхий оказываются известными практически во всей нынешней равнинной и предгорной Чечне, преимущественно в восточной ее части [см.З: 21-24] и являются потомками прежнего тюрко(кумыко)язычного населения указанных областей, известного в русских документах XVI-XVIII вв. под названием Мичкиз (Минкиз) [см.З: 21-24,20].

В данном этнониме -з является показателем множественности в тюркских языках [56: 10-11] и встречается также в составе таких наименований в Дагестане, как лакз и хунз, что указывает на его распространенность именно в древних тюркских языках Северо-Восточного Кавказа, а корневая часть, представленная в упоминаемом А.-К.Бакихановым [4:90] этнониме мичикич, означает "внутренность расселины" [57: 143] и связана тем самым с горным рельефом. Этот же аффикс содержится в названии аула Фаранз-Кхелли из общества М1айста, захваченного в прошлом, согласно преданию, евреями (хазарами) [58: 17], первичная форма его названия *Баран-, в свою очередь, может быть соотнесена с наименованием булгаро-хазарского рода абар [см.38: 33], а -ан — с другим древним тюркским показателем множественности -н [см.56: 15]. Интерпретация инлаутного -ки- в инг. -Баркин- и Мичкиз как пространственного показателя тюркских языков [см.59: 96] позволяет выделить и в инг. Барки — корень бар- (<абар~авар), аналогичный="" восстановленному="" выше="" чеч.="" *бар-ан-.="" сюда="" же,="" вероятно,="" относится="" и="" аварское="" название="" чеченцев="" -="" буртиял="" [см.="" 35:="" 181],="" где="" -ял="" -="" окончание="" мн.="" числа="" в="" этом,="" а="" первичное="" корневое="" борти-,="" характерное="" для="" окающих="" диалектов,="" могло="" развиться="" по="" булгарскому="" типу="" [см.="" 39:="" 71]="" из="" исходного="" *барти,="" где="" -ти="" (<-ты)="" известно="" в="" кумыкском="" названии="" кабарды="" и="" кабардинцев="" -="" къабар-тылы,="" репрезентатом="" которого="" следует="" считать="" название="" хазарского="" имени="" кавар-кобар-ковар="" [см.="" 38:="" 36].="">

Примерно ту же семантику, что и мичикич, имеет и обозначение орстхойцев в нынешних западной Чечне и восточной Ингушетии, которые жили в бассейне рр. Асса и Фортанга, — арст-хой, аьрст-хой, эршт-хой, аршт-хой, арстах, орст-хой [37: 78,79]. С ним же коррелирует их аналогичное название в т.н. нарт-орстхойском эпосе вайнахов — орхустой//орст-хой//оршт-хой//эрст-хой//аршт-хой//аьрт-хой//аьраш-хой//аьрст-маьст-хой и др., которое традиционно интерпретируется на материале вайнахских языков [см.60: 23,24] и где -хо — суффикс лица, а -й — показатель множественности в (вай)нахских (суб)этнонимах (эта группа вайнахов больше известна под названием карабулаков, о взятии дани с которых упоминается в кумыкском фольклоре [61: 160]).

В то же время среди восточных чеченцев орстхойцы являются легендарным, но не реальным народом, как у ингушей и западных чеченцев, предшественником восточных чеченцев, пришедших из Нашаха [35: 170-171], что подтверждается фольклорными данными, среди которых обращает на себя внимание упоминание нарта Гожака в Надтеречье [47:24,26-27,29-30], чье имя обнаруживает явную близость к антропониму из кумыкского героического эпоса Къарткъожакъ [61: 35-41]. При этом никто из исследователей не обратил внимания на сведения И.А. Гильденштедта [53: 243], который еще в 1771-1773 гг. указывал, что "округ Карабулак (по-татарски Черный источник)... черкесы называют... татарским названием Балсу (Медовая вода), чечены называют его Аршы Тояй, а ингуши и сами карабулаки — Арште. Он платит подать аксайским князьям..."

Речь, надо полагать, идет об исходном кумыкском Арыш Тогъай, где кум. и обще-, межтюрк, арыш "оглобля, дышло" имеет и в казахском и каракалпакском языках (арыс) дополнительное значение "высшая ступень племенного деления", "отдел племени", "крупное родовое объединение, группа родов, объединенных общим происхождением" [62: 189,190], а кум. тогъай — "пойма, пойменная земля" [63: 317] при пратюрк.*toqoj, казах. тогъай "лес" [19: 110], если иметь в виду, что "пойма — место, заливаемое водой во время половодья " [64:486]. Что касается еще одного названия орстхойцев, под которым они известны среди восточных чеченцев — балой [35: 170], каковое, в принципе, может быть соотнесено с упоминаемым в 1781 г. Штедером вторым названием Фортанги — Балсу [см.55:164], то его следует связывать не с народной этимологией у Гильденштедта, но с пратюрк.*бал "вода", отразившимся, в частности, в казах. диал. бал "маленький арык" [см.34: 60], либо с вышеупомянутым вариантом названия авар — бар.

В заключение отметим обозначение ряженого, вызывающего дождь (его обливают водой), в Веденском районе Чечни и среди аккинцев-З1еммур [47:15], каковое может быть возведено к аналогичному кумыкскому Земире с той разницей, что в этой роли выступали девушки и женщины [65:13]. Этот обряд был известен еще в XIX и начале XX вв. среди южных (кайтагских) кумыков [14:323-324]. Лексема 31еммур/Зеимре обнаруживает наибольшую близость к чуваш, сумар "дождь" исконно тюркского происхождения [66:57], а анлаутное з-, встречающееся в чеченских и кумыкских топонимах свидетельствует о его савирско-хазарском происхождении [см.67: 76,77].

Опубликовано: КНКО: Вести. Вып. № 12-14, 2006-2007, Махачкала.