Одним из наиболее малоизученных в истории кумыков является период Кавказской войны. Немало значительных событий этого крупного военного конфликта происходили на Кумыкской плоскости Терско-Сулакского междуречья, а также в пределах Тарковского шамхальства, Кайтагского уцмийства, Мехтулинского ханства и ряда других территорий кумыкских феодальных владений. Именно появление и практическое утверждение российской царской власти на новых территориях, в немалой степени проводившихся с грубым попиранием местных особенностей и специфики региона, приводили к тому, что недовольство местного населения и части феодалов часто выливалось в восстания против российского царизма. Наиболее известными предводителями повстанческого движения из числа кумыков являлись Умалат-бек, Султан Ахмед-хан, Ирази-бек, Хасан-хан, а также наибы Имамата: Ташав-Хаджи, Идрис Красноречивый, Хасан-Хусейн Эндиреевский и другие.
В данной статье мы вспомним двух активных участников событий Кавказской войны — Учар-Хаджи Якуба (кум. Учар Гьажи Яхсайлы) и его сына, известного наиба имама Шамиля, Мухаммад-Хаджи Аксаевского (кум. Мугьаммат Гьажи Яхсайлы).
Учар-Хаджи был представителем сала-узденского рода из Аксая. Этот факт подтверждает кумыкское происхождение Учара, так как сословие под названием «сала-уздень» на Северном Кавказе имело место только у кумыков. Аксаевцем называет его и И. Дебу. В 1825 году при известных обстоятельствах Учар-Хаджи убил царских генералов Лисаневича и Грекова. О трагической гибели Учара и сожжении Аксая у кумыков сохранилось предание, которое было опубликовано А. С. Шемшединовым. Конфликт между Лисаневичем и Учаром, согласно преданию, возник задолго до событий в Герзель-ауле. Неоднократные оскорбления генералом Учара-Хаджи привели к гибели Лисаневича.
Аксаевцы активно участвовали в Кавказской войне, и, как пишет Н. С. Дубровин, в наказание за очередное выступление «было собрано в укрепление (Герзель-аул) 318 лучших аксаевских людей, все они были обезоружены и лишь немногие находились с кинжалами».
И. Дебу сообщает, что Учар-Хаджи, помимо генералов, убил также адъютанта Грекова, подпоручика Трони.
«Смертельно раненый Лисаневич, в беспамятстве ли от полученной раны, то ли считая, что заговор против него, Грекова и против всех русских был общим для аксаевцев, и это вырвавшееся, может быть, в бреду горячки приказание, по несчастию, никем не было остановлено в исполнении». Адъютант А. П. Ермолова Сахно-Устимович писал: «Солдаты наши, видя главного начальника своего Грекова, плавающего в крови, майора Филатова, тоже израненного, и услышав приказ "Коли их!", бросились на безоружную толпу». Он же указывал: «Тут не было никому пощады, никакого разбору: виновные в возмущении и преданные нам — равно были убиваемы, без всякой жалости».
Несколько аксаевцев, имевших при себе кинжалы, успели заколоть часовых и выскочить из укрепления, но были встречены двумя сотнями солдат, возвращавшихся с фуражировки. Все стремившиеся к спасению были убиты до единого. По словам Сахно-Устимовича, «из всех собравшихся в Герзель-Аул аксаевцев спаслись только те, которых успели защитить наши офицеры, знавшие их лично».
Всего погибло 318 аксаевцев и 18 солдат, которых почти совсем обезоруженные восставшие убили в рукопашной схватке. Как считал Н. А. Волконский, будь у аксаевцев общий руководитель, то они и без оружия бы захватили крепость и артиллерию.
В те же дни оплакивающий своих лучших сыновей Аксай был подвергнут обстрелу ракетами Конгрива. А. П. Ермолов не любил Д. Т. Лисаневича, считал его дурным человеком и бесталанным командиром, но Н. В. Грекова очень ценил и считал необходимым отомстить за его смерть самым суровым образом.
Учара-Хаджи стали воспринимать как святого и мученика (шахида), «имя его разнеслось по всем горам».
Лисаневич скончался 22 июля в 6 пополудни. Его жена и четверо детей остались жить без всякого пособия в нищете.
Сожжение Аксая и подавление мятежа 1825 года вовсе не стало концом недовольства кумыков политикой царских властей. В 1831 году вспыхнуло их новое восстание на Кумыкской плоскости, в Шамхальстве и в Кайтаге в поддержку имама Гази-Мухаммада, отличавшееся широким масштабом народных волнений. Именно в этот период в источниках впервые упоминается «сын Учара-Гаджи», которого первый Имам отправляет с поручением в Чечню, а затем — в Засулакскую Кумыкию, после чего для царских генералов «пропала всякая надежда придержать за собою население и предотвратить зарождавшуюся бурю».
В 1833 году в Константинополь прибывает посланник Имамата Мухаммад-Хаджи, герменчукский мулла. После разрушения Старого Аксая сын Учара мог бежать в чеченское село Герменчук. Стоит также отметить, что переселенцами из Старого Аксая на территории нынешнего Бабаюртовского района основано село Герменчик. В любом случае не вызывает сомнений, что посланник Мухаммад-Хаджи является сыном Учара-Хаджи. По данным Алава Алиева, Мухаммада-Хаджи в Стамбул направил ещё Гази-Мухаммад, чьим мюридом он являлся. В 1836 году английским дипломатом Урквартом в Дагестан был отправлен «Мегмет-бей», названный комукойским уроженцем и сыном Учара-Хаджи (выдержка из документа представлена ниже). К 1836-му же году относятся сведения царских военачальников о попытках Хаджи-Мухаммеда привести чеченцев к российскому подданству, однако царским командованием эти предложения были проигнорированы. В скором времени имя Мухаммад-Хаджи в вариантах «Гаджи Магома» или «Хаджи Магомет Эфенди» стало упоминаться в русских источниках в связи с крупными событиями в Чечне. Мухаммад-Хаджи, имевший большой авторитет среди чеченских обществ, по некоторым данным, пытался оспорить имамское звание у Шамиля. Вот, что пишет про это крупный исследователь в области Кавказской войны Моше Гаммер:
Но прежде чем возглавить чеченцев, Шамилю пришлось оттеснить одного серьёзного соперника. Хаджи-Мухаммед происходил из влиятельного аксайского рода и был сыном знаменитого Хаджи-Учара Якуба, убившего генералов Лисановича и Грекова. Укрепив свой авторитет званием хаджи (в 1837—1838 гг. он совершил хаджж — паломничество в Мекку) и уже упоминавшимися письмами Уркварта и Ибрагима-паши, он решил было утвердить собственную власть и вытеснить Шамиля из Аргунского ущелья. Но будучи моложе Шамиля, уступая ему в легитимности, влиянии и власти, Хаджи-Мухаммед был вынужден пойти с ним на соглашение. В итоге, если верить русскому переводу одного письма, Хаджи-Мухаммед якобы получил звание второго, или вторичного, имама.
Совершением хаджа в это время и объясняется годичное отсутствие Мухаммада-Хаджи, отмечаемое в русских источниках. В 1840 году Хаджи Магома Эфенди выразил желание отправиться в Константинополь. Имам Шамиль решился сопутствовать ему.
В последующем Мухаммад-Хаджи упоминается в «Обзоре политического положения Черкессии со сведениями о деятельности англо-турецких эмиссаров» 1837 года: «В прошлом году г. Уркварт послал отсюда, в Дагестан, с письмами и ложными обещаниями, возвратившегося из Мекки комукойского уроженца Мегмед-бея, которого отец Коракасай Хадоши Якуб, был известен несколько лет тому назад убийством генерала Лисаневича. Между горцами слышно, что означенный Мегмед-бей с 3000 дагестанцев сделал в минувшем мае сильное нападение около Кизляра и разорил там многие селения». Вернувшись в Имамат, Мухаммад-Хаджи (сын Учар-Хаджи Якуба, как называет его М. Гаммер), по некоторым данным, пытался оспорить имамское звание у Шамиля, но, не сумев сместить последнего, занял по факту положение «вице-имама».
Будучи значимой личностью в Имамате, Мухаммад-Хаджи направляется в мае 1842 года в Черкессию для организации борьбы местных народов против Российской империи. Начальник правого фланга Кавказской линии Г. Ф. Засс в мае 1842 г. доносил командованию войсками на Кавказе о том, что лазутчики уведомили его о прибытии к убыхам и шапсугам двух кумыков. На наш взгляд, выбор пал на Мухаммад-Хаджи Аксаевского не случайно, так как новоиспечённый наиб уже несколько раз бывал в Черкессии и лучше других был знаком с политическими и культурными традициями этого региона.
Мухаммад-Хаджи избегал открытых столкновений с царскими войсками, участвовал в съездах представителей адыгских племён и активно проповедовал идею замещения адата нормами шариата. Наиб стремился к объединению адыгов перед лицом российской экспансии, однако нередко встречал противодействие в лице знатных представителей черкесов. Исследователи отмечают, что Мухаммад-Хаджи в своих начинаниях был слишком прямолинеен и не всегда учитывал реалии жизни закубанских адыгов. Однако ему удалось объединить большую часть адыгов перед лицом общей опасности. В мае 1844 года Мухаммад-Хаджи в бою с русскими войсками погиб. Его дело на Западном Кавказе продолжил наиб Сулейман-эфенди. Мухаммад-Хаджи был не последним кумыком на Западном Кавказе. В источниках также упоминается ближайший помощник шамилёвского наиба Мухаммад-Эмина — Хаджи-Ибрагим-Хан-Оглу, имеющий кумыкское происхождение.
Имя Мухаммад-Хаджи Аксаевского занимает достойное место среди кумыкских наибов, таких как Ташав-Хаджи, Идрис Эндиреевский, Умалат-бек Буйнакский, Ирази-бек Бамматулинский и другие.
Кумыкский архив: сборник статей и материалов. Вып. 1-2., 2018