К вопросу о взаимоотношениях Шамхальства с этнополитическими образованиями центрального Кавказа (XVI-XVII вв.)

Как известно, шамхальство являлось крупнейшим государственным образованием Северного Кавказа в период XIV-XVIII вв. Вплоть до конца XVIII в. оно играло значительную роль в истории региона. Шамхалы обладали серьезным людским, военным, экономическим потенциалом, опираясь на который старались распространить свое влияние на многие соседние этнические группы и феодальные владения. Шамхальство было многонациональным государственным образованием, хотя его этническую основу составляли кумыки.

Его историю, начиная с рубежа XVI-XVII вв., мы представляем достаточно хорошо, в основном благодаря "отпискам" воевод Терского городка — русской крепости, возникшей в устье Терека во второй половине XVI в. Воеводы докладывали в Москву обо всех значительных событиях, происходивших в регионе, в том числе и в шамхальстве, занимавшем в то время значительные территории современных Дагестана и равнинной Чечни. Шамхалы тогда являлись одними из самых влиятельных феодальных владетелей Северного Кавказа и Закавказья, при этом они активно вмешивались в различные военно-политические, внешнеполитические, социальные процессы в регионе. Однако период конца XVI-XVII вв. был временем постепенного упадка шамхальства. Главной проблемой этого государственного образования стал сепаратизм различных феодальных владетелей. Многие из них добивались, и весьма успешно, политической самостоятельности. На протяжении XVI-XVIII вв. шамхалы постоянно теряли контроль над всё новыми и новыми частями своих владений.

В то же время период XIV — первой половины XVI вв. в истории шамхальства изучен весьма поверхностно и неполно. Между тем именно в этих хронологических рамках наблюдался явный всплеск активности шамхалов в регионе Центрального Кавказа. Сведений об этом сохранилось немного, причем большинство из них носят скупой, отрывочный характер. В итоге, на сегодняшний день пока даже невозможно сказать что-либо определенное о причинах этой активности. Что лежало в её основе: попытка экспансии на запад или, наоборот, стремление сохранить свои позиции и влияние в регионе Центрального Кавказа, отдельные территории которого могли, видимо, иметь более тесные, чем до сих пор принято было считать, политические связи с шамхальством и даже подвергаться военно-политическому давлению с его стороны? Недостаточное количество источников оставляет этот вопрос открытым. Поэтому в задачи данной статьи не входит полное и всестороннее исследование степеней и форм влияния шамхалов в регионе Центрального Кавказа. Автор попытался выделить и рассмотреть лишь несколько моментов, затрагивающих взаимоотношения шамхалов с центрально-кавказскими этнополитическими образованиями и выходящих за рамки естественного взаимовлияния в области материальной и духовной культуры, а также этнических миграций.

Известно, что на рубеже XV-XVI вв. "весь Мычигыч (т.е. вся Чечня. — Р. Б.) считался собственностью шамхала"¹. Некоторые исследователи утверждали, что кумыцкие владельцы претендовали и на часть плоскостной Ингушетии². Однако следы влияния шамхальства не ограничиваются этими регионами и прослеживаются еще западнее в других местностях Центрального Кавказа.

Самым западным регионом, где четко прослеживаются связи с шамхалами, является Карачай. И дело здесь не только в близости языков. Социальная структура Карачая удивительным образом не просто похожа, она идентична той, что сложилась у кумыков, составлявших этническую основу шамхальства. Причем, в этом отношении карачаевцы отличались от своих соседей: кабардинцев, осетин и даже близкородственных балкарцев, географически расположенных гораздо ближе к Дагестану. В какой-то мере это может быть следствием того, что самая могущественная феодальная фамилия Карачая Крымшамхаловы, из среды которых избирались верховные правители всего края (оли), явно дагестанского происхождения. Они известны у карачаевцев как минимум с начала XVII в. Хотя "официальная" версия выводила владетельные фамилии Карачая из Крыма, в духе политической конъюнктуры XVII-XVIII вв., но, как показала практика, еще в конце XIX в. Крымшамхаловы помнили о своем происхождении и считали себя "отпрысками фамилии владетельных шамхалов Тарковских Дагестанской области"³. "Крым-шамхалами" в Тарковском шамхальстве назывались наследники шамхальского "престола". "Известны случаи вражды между шамхалами и крымшамхалами. Можно допустить, что один из последних некогда бежал в Карачай из Кумыкии"⁴. Хотя можно предположить, что связи Карачая и шамхальства когда-то были более серьезными и основательными и появление крымшамхалов у карачаевцев было отнюдь не случайным.

Интересные предания о взаимоотношениях с шамхалами сохранили и балкарцы. Так феодалы Чегемского общества Балкарии в обращении к русскому командованию в конце XVIII в. упоминали, что некогда они платили подать тарковскому Будай-шамхалу и "платили даже до прибытия на нынешние места кабардинского народа"⁵. Бытовали также предания о том, что во время войны, которую вели чегемцы с кабардинцами, последним помогал тарковский шамхал, пришедший с многочисленным войском⁶ и т.д.

Следует отметить, что и у кумыков народная память сохранила воспоминания не просто о военных походах на Центральный Кавказ, но и о политическом влиянии в этом регионе. Например, в кумыкской лирико-героической песне "О Зоруше" есть такие слова:

От них (кабардинцев. — Р. Б.) кто теперь ясак (дань. — Р. Б.) соберет?

Надгробная эпитафия в одном из кумыкских селений упоминает "Гирай-хана", "правителя Чечни и черкесской горной области", жившего приблизительно в XV в.⁸.

Оставили свой неясный след в истории Центрального Кавказа и жители кумыкского селения Брагуны. В XVI в. оно располагалось в устье реки Сунжа при впадении её в Терек. Но сам термин "брагун"-"боргун" распространен на пространстве от современного Кисловодска до северного Дагестана. Как отметил Л. И. Лавров, это "вряд ли доказывает многочисленность боргунцев, так как источники XVI-XVIII вв. локализуют их на небольшой территории. Топонимика в данном случае указывает, очевидно, на миграции боргунцев и, может быть, на видную их роль в истории Северного Кавказа"⁹.

Видимо, именно претензии шамхалов на значительные территории Центрального Кавказа, а также этническая миграция кабардинцев на восток в бассейн Терека и Сунжи вызвали в середине XVI в. войну между шамхалом и кабардинскими князьями за гегемонию на Северном Кавказе. Война проходила с переменным успехом, причем обе стороны пытались заручиться поддержкой России. Кабардинское посольство 1557 г., посланное по инициативе князя Темрюка Идарова и завершившееся принятием Кабарды в русское подданство, просило военной помощи не только против Крыма, но и против шамхала. С аналогичными просьбами выступало и посольство, прибывшее в Москву в 1559 г. Однако менее известен тот факт, что одновременно с кабардинскими в Москву в 1557 и 1559 гг. приезжали и послы от шамхальства с просьбой о поддержке. Например, в 1559 г. шамхальские послы просили, чтобы российский государь их "оборонил от холопей своих от черкасских князей"¹⁰. Однако Иван Грозный стал на сторону Кабарды, что во многом и предопределило победу кабардинцев, хотя и не полную. Несмотря на то, что в 1560 г. объединенным русским и кабардинским отрядам удалось даже захватить зимнюю резиденцию шамхала — селение Тарки, а самого правителя заставить "бежать в горы"¹¹, военный потенциал последнего был во многом сохранен. В то же время, борясь с политикой централизации, проводившейся верховным князем Кабарды Темрюком Идаровым, значительная часть кабардинских князей во главе с Пшеапшокой Кайтукиным пошла на союз с Будай-шамхалом и Крымским ханством. И хотя коалиционное войско Пшеапшокой и Будая было разбито Темрюком в 1566 г., в очередной раз при деятельной поддержке России, полного разгрома шамхальству удалось избежать. По-видимому, именно с этого момента о своих претензиях на Центральный Кавказ шамхалам пришлось забыть, и они стали отходить в область преданий.

Однако влияние шамхальства было ощутимым еще довольно долго, вплоть до начала XIX в. Даже после раскола шамхальство, как, впрочем, и отколовшиеся от него феодально-политические образования, продолжало играть заметную роль в военно-политической жизни северокавказского региона. Участие кумыкских княжеских дружин в феодальных междоусобицах в Кабарде было обычным делом. Не прерывались взаимоотношения с Карачаем и балкарскими обществами. Причем это не было только связями в области торговли, материальной и духовной культуры. Например, в XVIII в. правитель кумухского селения Табахлу Махди-шамхал (1729-1783) посещал Карачай, где помогал карачаевцам бороться с внешними врагами¹².

Заметную роль играло шамхальство в деле исламизации народов Центрального Кавказа. Мусульманские проповедники из Дагестана были распространенным явлением в селениях Кабарды, Осетии, Балкарии, Карачая. Многие из них даже занимали высокие должности сельских и окружных кадиев, эфенди и т.п. Как отмечал М. М. Ковалевский: "Горские татары (балкарцы. — Р. Б.) становятся ревностными магометанами не без влияния миссионеров, высылаемых время от времени кумыкскими князьями (в частности шамхалами Тарковскими), выдававшими своих дочерей замуж за старшин Чегемского или Балкарского общества"¹³. Активную роль сыграли кумыки и в деле вовлечения народов Центрального и Западного Кавказа в анти-российсское восстание 1785-1791 гг. под исламскими лозунгами под руководством шейха Мансура.

Даже земельные наделы вплоть до конца XVIII в. сохранялись у кумыков далеко за пределами современного Дагестана. В 60-х годах XVIII в., в период основания города-крепости Моздока, русские власти отмечали, что землями около одноименного урочища пользовались кумыки, "содержа тут свой скот и имея свои пашни"¹⁴.

Таким образом, можно констатировать, что многие страницы истории шамхальства, в том числе и в сфере его взаимоотношений с этнополитическими образованиями Центрального Кавказа, практически не изучены и нуждаются в дополнительных, серьезных исследованиях. Изучение же этого вопроса и выявление новых фактов могут серьезно скорректировать сегодняшние представления о средневековой истории Северного Кавказа, позволят по-новому взглянуть на особенности социально-экономических и общественно-политических процессов, происходивших в регионе.

Опубликовано: Материалы конференции "Эндиреевский владетель Султан-Махмуд Тарковский...", 18 ноября 2008г.

Об авторе: Бегеулов Рустам Маратович, доктор исторических наук, профессор Карачаево-Черкесского ГУ (г. Карачаевск)