Основные промыслы и ремёсла населения Прикаспийского Дагестана в раннем средневековье

Сложность воссоздания реальной картины развития различных отраслей экономики населения Прикаспийского Дагестана в средневековую эпоху связана, главным образом, со слабой базой источников. Для плодотворного решения этих вопросов уже совершенно недостаточно скудных сведений письменных данных. Нужны качественно новые источники. Такими источниками выступают обширные археологические материалы, и особенно остатки древних поселений, городов и крепостей, в которых наиболее выразительно воплотились уровень различных отраслей экономики их обитателей.

Прежде чем попытаться разобраться в специфике экономики древнего населения региона, необходим сопоставительный анализ характера заселения различных зон Прикаспийского Дагестана. Разумеется, что топография памятников в каждом конкретном случае выступает своеобразным индикатором, отражающим степень развития и специфику хозяйственного уклада их обитателей.

Для решения вопросов о ведущих отраслях экономики региона мы располагаем значительным количеством памятников, исследованных в Прикаспийском Дагестане, которые по времени бытования и характеру расположения могут быть подразделены на несколько групп (см. таблицу). Несмотря на условность подобного их членения, каждая из этих групп памятников примечательна рядом общих признаков, отражающих специфику экономического развития древних их обитателей.

Таблица. Этапы обживания Предгорного Дагестана в I—XIV вв.

Поскольку памятники первой группы изучены слабо, то анализ их начнём с памятников второй группы. Тем более, что поселения раннесредневековой эпохи не только многочисленны, но и сохранили вещественные следы ведущих отраслей экономики страны. Для некоторых этих памятников, представленных в Прикаспии остатками более 50 городищ, крепостей и поселений, характерны не только обширные размеры, но и сложная структура. На наиболее крупных из них (Андрейаульское, Верхнечирюртовское, Таркинское, Урцекское и др.) представлены остатки различных ремесленных производств (металлургии, ювелирного и гончарного производства) (1, с. 26). Подобная топография выделяет их на фоне остальных городищ Прикаспийского Дагестана, что позволяет считать их остатками крупных раннесредневековых экономических центров. Они выступают блестящим подтверждением многочисленных сведений письменных источников, которые пестрят сообщениями о бытовании в Приморском Дагестане в эпоху раннего средневековья обширных и цветущих городов, и сложившегося здесь государственного образования, каким выступает Хазарский каганат.

Земледелие и виноградарство

Судя по результатам исследования памятников этой группы, основными отраслями экономики населения Прикаспийского Дагестана выступают земледелие и скотоводство. О земледельческой основе экономики не только поселений, но и городов свидетельствуют мощные, достигающие 1—3 м культурные отложения, орудия труда, остатки многочисленных зерновых ям, а также структура самих городов, к которым примыкают огражденные стенами обширные сельскохозяйственные округи.

Свидетельством интенсивного характера земледелия в стране, где на обширных плантациях возделывались самые разнообразные сорта злаковых, фруктов и особенно винограда, являются остатки древних ирригационных каналов, сохранившихся в Терско-Сулакском междуречье, которые протянулись на десятки км в обе стороны от реки Акташ. На основании выявленной при их расчистке керамики установлено, что каналы сооружены в VII—VIII вв. и связаны по времени с древней Хазарией. В этой связи отметим, что до и после Хазарского каганата в Дагестане не было экономических и политических условий для строительства столь грандиозных сооружений (2, с. 26). О том, что в стране существовало орошаемое земледелие, писал, как известно, каган Иосиф.

В Приморском Дагестане хазары не только продолжили обретённые ещё в условиях Средней Азии навыки земледельческого производства, но и способствовали широкому распространению местных традиций и особенно навыков промыслового выращивания винограда. В этом плане интересны результаты исследований новочеркасских учёных о происхождении донских сортов винограда. Итогом этих исследований является вывод о том, что виноградарство на Волге и Дону начинается с хазар. Сорта винограда и приёмы их выращивания, а также виноградарский и винодельческий инвентарь старинных русских виноградарских центров, как отмечает исследователь А. И. Потапенко, связаны с Дагестаном. Хазары принесли промысловые навыки возделывания винограда и виноделия из Дагестана не только на Волгу и Дон, но и гораздо дальше — на территорию Восточной Европы (3, с. 51).

Скотоводство

Наряду с земледелием, в экономике Хазарского каганата важное место принадлежало и скотоводству. Обширные костные остатки с исследованных памятников свидетельствуют о значительных качественных изменениях и в этой отрасли экономики. Наиболее наглядно это в традиционной системе хозяйства осевших на землю кочевников иллюстрирует анализ обширного костного материала из раскопок городищ (1, с. 99). Для памятников характерно явное преобладание крупного рогатого скота над мелким, с преимущественным разведением коров, свидетельствующих о земледельческой специфике занятия основной массы их обитателей. Значительное место в стаде продолжает занимать и мелкий рогатый скот, и особенно овца — животное, характерное для кочевого хозяйства. Заметный удельный вес в составе стада занимает и коневодство. В стране традиционно существовали обширные табуны лошадей, из которых постоянно пополнялась хазарская конница. В стадах представлены были такие животные, как верблюды, ослы, буйволы (4, с. 191), которые использовались в качестве тягловой силы (5, с. 149). Наличие развитой и многоотраслевой системы скотоводства не оставляет сомнений о бытовании в стране и традиционно сложившихся промыслов по обработке шерсти, кожи, кости и других видов животноводческой продукции. Об этом говорят и находки многочисленных пряслиц, ткацких грузил и другого инвентаря, предназначавшегося для различных промысловых операций.

Рыболовство

На памятниках Приморского Дагестана в большом количестве встречаются и кости осетровых рыб, свидетельствующие и о промысловом значении рыболовства в экономике их обитателей. Концентрация хазарских городов и поселений по побережью моря и вдоль рек Сулака и Терека, богатых рыбой ценных пород (лосось, осётр, севрюга, шамая, жерех и др.), также показатель существенного значения этих промыслов в хозяйстве страны (1, с. 100). Подтверждением этому являются и находки в культурных отложениях городищ каменных и глиняных (обожжённых) грузил пирамидальных, конических и других форм, использовавшихся при ловле рыб сетями. Можно полагать, что в Прикаспийском Дагестане существовали и специальные рыболовецкие посёлки. Об этом сообщают письменные источники, в которых указывается, что «хазары требовали пошлины с товаров и ловцов на рыбных промыслах великих рек Куры и Аракса» (6, с. 129). О важном промысловом значении рыболовства в экономике страны свидетельствует и то, что рыбий клей экспортировался из Хазарии в другие страны.

Металлургия и кузнечное дело

Развитие земледелия и скотоводства способствовало расцвету всех отраслей экономики страны. Особый подъём наблюдается в ремесленном производстве, где чётко прослеживается отраслевая специализация. О бытовании в Хазарии сложившихся городских центров металлургии и металлообработки свидетельствуют остатки следов плавки железа. Железные шлаки, представляющие собой отходы производства железа, обнаружены в Верхнечирюртовском, Андрейаульском и Урцекском городищах (1, с. 102). Наличие шлаков на городищах является признаком выработки здесь металла, выплавка которого осуществлялась так называемым сыродутным методом, являвшемся единственным способом получения чёрного металла до появления чугунолитейной техники (7, с. 22). О разнообразии предметов местного производства в стране свидетельствуют найденные здесь различные типы наконечников стрел и копий, слабоизогнутые однолезвийные сабли и мечи, конское снаряжение и др. О великолепном искусстве кузнецов свидетельствуют разнообразные по технике изготовления остатки кольчуг и доспехов, в том числе и конских, выявленных на Верхнечирюртовском могильнике. Изготовление кольчуг — сложный и трудоёмкий процесс, требующий высокой квалификации.

Ювелирное производство

Многочисленные и высокохудожественные ювелирные изделия из цветных металлов (бронзы, серебра, золота), найденные в погребениях многочисленных могильников Прикаспийского Дагестана — браслеты, перстни, наконечники ремней, пряжки, зеркала, бляшки и многое другое, — выполнены с применением самых различных технических приёмов и примечательны разнообразием форм и богатством орнаментальных мотивов. Они свидетельствуют о высоком уровне и товарном характере ювелирного производства, которое выступает обособленной, узко специальной отраслью ремесленного производства. Для изготовления высокохудожественных инкрустированных наконечников ремней, подвесок, бляшек и др. требовалось применение таких приёмов как литьё, ковка, чеканка, зернение, инкрустация и др. технических операций. Примечательно, что наряду с высокохудожественными украшениями на некоторых памятниках Прикаспийского Дагестана найдены и литейные формы, тигельки, а также изделия литейного производства, свидетельствующие, с одной стороны, о высоком искусстве ювелиров, и с другой — о глубоких традициях местного металлообрабатывающего производства (8, с. 166).

Строительство и камнеобработка

Остатки монументальных оборонительных сооружений, сохранившиеся вокруг хазарских городов, и особенно у Верхнечирюртовского городища, а также остатки церквей отражают большие достижения и в этой области производства. О профессиональном мастерстве хазарских каменотёсов свидетельствуют алтарные постаменты из церквей, и особенно фигурные кресты, тщательно вырезанные из массивных песчаниковых монолитов. Местные строители не только умели возводить монументальные сооружения из рваного и тёсаного камня, сырцового кирпича и глинобита, но и знали секрет сейсмостойкого строительства (1, с. 127). Наличие вокруг приморских городов тщательно продуманной системы обороны со сложной их планировкой и с различными техническими приёмами строительства являются свидетельством не только высокого уровня и широкого размаха строительства в Прикаспийском Дагестане, но и специализации в этой отрасли ремесленного производства. Возможно, что среди профессиональных мастеров-строителей были и специалисты-архитекторы, осуществлявшие руководство обширными фортификационными строительствами.

Гончарное производство: хумы

Обширный керамический материал с памятников Прикаспийского Дагестана свидетельствует о значительном развитии в стране и гончарного производства.

О совершенной технологии гончарного производства свидетельствуют остатки гончарных обжигательных печей с отдельных памятников (9, с. 107). Наиболее выразительно уровень развития гончарного производства в стране отражают остатки тарной посуды. Из них особенно примечательны хумы, характерные значительными размерами и предназначавшиеся для хранения жидкостей и сыпучих припасов. Поднятые черепки их, достигающие 15—20 мм толщины, изготовлены из хорошо отмученной глины, содержащей примеси песка и толчёных ракушек. С Верхнечирюртовского городища происходит один целый экземпляр, воссоздающий форму этой группы тарной керамики. Хум имеет яйцевидное тулово, короткую горловину с утолщённым и отогнутым плоским венчиком. Высота хума достигает 0,9 м, диаметры: горловины — 0,28 м, тулова — 0,85 м, дна — 0,24 м. Заглаженная поверхность его украшена врезными горизонтальными линиями. Аналогичный хум хранится в историко-археологическом музее Дагестанского Госуниверситета. Он также имеет яйцевидную форму, заглаженную поверхность и украшен резными горизонтальными линиями. Хум был найден у сел. Стальское Кизилюртовского района, неподалёку от Верхнечирюртовского городища.

Многочисленные обломки хумов яйцевидных форм выявлены в отложениях заключительных слоёв Бавтугайского городища. Они достигают 0,8—1,0 м высоты, имеют заглаженную поверхность и также украшены горизонтальными или волнистыми резными линиями. На некоторых из них сохранились и клейма мастеров формы трезубца (18, с. 52). Характерно, что обломки хумов представлены здесь в основной своей массе лишь в слоях VI—VIII вв. И наибольшая их концентрация наблюдается в отложениях Верхнечирюртовского и Бавтугайского городищ. В значительно меньшей степени они встречаются на других памятниках. Подобная диспропорция в распространении этой группы керамики обусловлена конкретными причинами. Они в немалой степени связаны с особенностями места расположения памятников. На Верхнечирюртовском и Бавтугайском городищах материковые отложения, состоящие из наносных пластов гальки, исключают возможность сооружения хозяйственных ям. Поэтому для хранения продуктов здесь широко использовались массивные хумы. И наоборот, на памятниках, расположенных в зоне глинистых материковых отложений, удобных для сооружения разнообразных по формам и размерам хозяйственных ям, обходились без хумов. Этим можно объяснить, что на наиболее исследованном Андрейаульском городище обломки массивных хумов составляют незначительный процент в общей массе керамики.

Следует также учесть, что производство хумов было сложным и трудоёмким процессом, требовавшим большого опыта и мастерства гончара. Для формировки хумов из нескольких составных частей и регулирования процесса их обжига требовались не только высокая специализация гончарного производства, но и огромные обжигательные печи. Поэтому их изготавливали, по мнению исследователей, на заказ (19, с. 202). Концентрация обломков хумов на Верхнечирюртовском и расположенном рядом Бавтугайском городищах является свидетельством их производства местными высококвалифицированными гончарами и возможно на заказ. Широкое распространение производства хумов засвидетельствовано в это же время на Урцекском городище (древнем Варачане), где они сосредоточены на цитадели и также встречаются вкопанными в пол полуподвальных помещений до 10—15 экземпляров. Отличаются они от верхнечирюртовских составом теста и способом обработки внешней поверхности. В большинстве своём они красноглиняные, покрытые штриховкой или красным ангобом (8, с. 40). Однако формы хумов, их размеры, а также конфигурация венчиков свидетельствуют об общих технологических приёмах их производства, имеющих в Дагестане глубокие традиции (20, с. 67). В условиях Терско-Сулакского междуречья устоявшиеся традиции керамического производства не претерпели изменений и при изготовлении наиболее сложного его вида, каким являются хумы. Предназначавшиеся в основной своей массе для домашнего изготовления и хранения вина, хумы не случайно распространены в основном на памятниках, расположенных в зоне со следами древнего виноградарства.

Пифосы и сосуды особого назначения

Пифосы также являются распространённым типом тарной посуды на памятниках региона.

Пифосы обычно двухручные, яйцевидных форм с загнутым наружу или посаженными непосредственно на тулова венчиками. Внешняя их поверхность тщательно заглажена или украшена врезными горизонтальными линиями и лощёными полосками. К наиболее расширяющейся части тулова прикреплены довольно массивные ленточной формы ручки. Разновидностью их являются пифосы с цилиндрическими горловинами, тщательно украшенные врезными линиями и лощёными полосками. Наиболее ярким образцом тарной посуды этого типа является пифос, найденный на Верхнечирюртовском городище. Он достигает 0,5 м высоты и имеет яйцевидной формы тулово и высокую цилиндрическую горловину. Попарно расположенными врезными линиями тулово пифоса разделено на 5 горизонтальных поясов, украшенных вертикальным полосчатым лощением. Несколько выделяется на их фоне второй пояс пифоса, украшенный сетчатым лощением. Примечателен пифос не только художественным вкусом мастера, но и тем, что помимо двух овальных ручек на тулове, он имеет и третью ручку, прикреплённую к горловине и верхней части тулова. Многочисленные обломки упрощённых вариантов подобных пифосов с покатыми плечиками, украшенных полосчатым лощением, представлены на всех без исключения памятниках Терско-Сулакского междуречья. Среди них выделяются ярко украшенные трёхручные пифосы, лощённые комбинацией пересекающихся полос. Высокие цилиндрические горловины со сливом и массивные боковые ручки подобных пифосов могут являться свидетельством специфического промыслового их назначения в качестве домашних маслобоек.

Из всего многообразия керамических комплексов, выявленных на памятниках Терско-Сулакского междуречья, мы рассмотрели только наиболее распространённые их типы, формы которых представлены целыми сосудами. Помимо этих типов здесь встречаются многочисленные обломки и изредка целые сосуды специального назначения. К ним относятся обломки полусферических светильников, и особенно керамики с дырочками, предназначенными для изготовления сыра. Очевидно, что наличие здесь сосудов специального назначения — показатель не только разнообразия существовавших домашних промыслов, но и возможной узкой специализации гончаров-производителей.

После арабо-хазарских войн

В целом высокий уровень развития различных промыслов и ремесленных производств населения Терско-Сулакского междуречья на всём протяжении раннесредневековой эпохи документируют обширные и выразительные археологические материалы, которые находят подтверждение и в многочисленных письменных источниках. Как известно, арабо-хазарские войны, основной ареной которых был Западный Прикаспий, основательно разрушили бурно развивавшиеся здесь производительные силы. В огне пожарищ погибли многочисленные и обширные города, являвшиеся экономическими центрами раннесредневековой эпохи. Западный Прикаспий, приняв на себя основную тяжесть агрессии арабов за владычество на Кавказе, был разрушен и по свидетельству письменных источников стал безлюдным. Из древней колыбели и твердыни Хазарии он превратился в IX—X вв. в опустошённую южную её окраину. Разорение Прикаспийского Дагестана было столь значительным, что из многочисленных городов и поселений, бытовавших на равнине к северу от Дербента до вторжения арабов, жизнь вновь возобновилась лишь на некоторых из них (см. таблицу).

Памятники последующей эпохи, хотя и малочисленны и исследованы далеко недостаточно, тем не менее позволяют высветить общие контуры развития различных отраслей ремесленных производств. Для этой группы памятников характерно не только резкое уменьшение их количества, но и тяготение к предгорным долинам. Уже это обстоятельство не оставляет сомнения в земледельческой специфике хозяйства их обитателей. Иную картину мы наблюдаем на Приморской равнине, где памятники рассматриваемой эпохи почти полностью исчезают. Резко изменившаяся топография заселения двух рядом расположенных зон далеко неслучайна. Опустевшие после арабо-хазарских войн степи Прикаспийского Дагестана, как и неоднократно в прошлом, стали ареной господства кочевников. Однако это не исключает возможность традиционного использования этих земель в качестве зимних пастбищ и населением предгорного Дагестана. Подобная специализация экономики двух регионов, очевидно, продолжала действовать и в последующие эпохи, поскольку кочевники, как и земледельцы, нуждались в продукции друг друга (10, с. 120). Они взаимно восполняли и стимулировали комплексное развитие экономики и нивелировку культур страны в целом.

Ярко выраженный земледельческий уклад хозяйственной деятельности населения предгорной зоны и развитие на этой основе традиционных промыслов и ремесленных производств подтверждается не только тяготением этой группы памятников к речным террасам, удобным для земледельческого производства, но и различными материалами. На всех без исключения памятниках предгорной зоны в огромных количествах представлены остатки гончарного производства и особенно наиболее сложных в производстве толстостенных сосудов (хумов), достигающих более 1 м высоты и обычно покрытых разнообразной штриховкой. Подобная посуда использовалась, как уже отмечалось, в качестве тары для хранения земледельческих продуктов.

Агачкала

Как и в предыдущие века, изготовление подобной вместительной посуды возможно было только мастерами высокой квалификации. Наряду с этой трудоёмкой в производстве керамикой, на памятниках Приморского Дагестана, начиная с IX в. встречается разнообразная по назначению красноглиняная керамика. Наиболее выразительно технология производства новой керамики прослеживается на материалах памятников Агачкалы (11, с. 78—90). Здесь на поселении, и особенно на могильнике, представлена разнообразная по формам и размерам керамика, покрытая с наружной стороны различными оттенками красного цвета. О массовом характере производства подобной керамики на месте могут свидетельствовать остатки тризны, сохранившиеся у одного из склепов Агачкалы, где было обнаружено около 30 сосудов (кружек, кувшинов, мисок) (21, с. 129).

Керамика примечательна не только разнообразием форм и размеров, но и тем, что в большинстве своём изготовлена вручную без гончарного круга. Подобная специфика и слабый обжиг керамики позволяют думать, что она в большинстве своём являлась продукцией домашних промыслов, предназначавшаяся для ритуальных целей. Примечательно также, что в общей массе костей животных, выявленных на поселении и на месте остатков тризны, наблюдается явное преобладание фрагментов крупных животных (коров, коней, быков), которые не исключают возможность бытования у агачкалинцев и традиционных промыслов по обработке животноводческой продукции.

Достаточно выразительно оседлую специфику занятия древнего населения региона воссоздают и остатки жилищ Агачкалы, сооружённых из глинобита или турлука на каменном фундаменте (11, с. 73). Примечательны и устроенные рядом с ними ёмкие хозяйственные ямы цилиндрической формы, предназначавшиеся для хранения зерна. Некоторые из них достигали 2,3 м глубины и 1,5 м в диаметре. Они имели специально обмазанные глиной прокалённые стенки. Верхняя часть подобных ям завершилась сводчатой конструкцией с небольшим устьем (11, с. 74). Несомненно, что ямы подобных форм могли быть сооружены специальными мастерами и предназначались для хранения зерна и притом в довольно значительных объёмах.

Наряду с остатками земледельческих промыслов, здесь сохранились и следы былых степных традиций среди части населения Агачкалы. Эти традиции находят отражение, в частности, в специфике остатков жилых сооружений, устроенных из турлука. Стены подобных жилищ прослеживаются по глиняным отпечаткам выгоревших прутьев плетёного каркаса. Жилища деревянной конструкции были широко распространены у оседавших на землю кочевников Западного Прикаспия (1, с. 146). Описания подобных жилищ кочевников из дерева, замазанных глиной, встречаются и в сообщениях письменных источников (12, с. 220). Былые связи населения Агачкалы с приморскими районами и соответственно с древними кочевническими традициями наблюдаются и в некоторых других элементах представленной здесь культуры. В этой связи особо следует отметить своеобразие некоторых поселений, протянувшихся по долине Атлан-озеня выше и ниже Агачкалинского поселения. На некоторых из этих памятников представлены лишь незначительные керамические материалы и отсутствуют чётко выраженные культурные отложения стационарного характера. Подобная специфика может свидетельствовать, что эти памятники представляли собой небольшие по размерам временные селища хуторского типа, которые имели сезонный промысловый характер по переработке животноводческой продукции. Примечательно, что подобные памятники имеют прототипы на территории Терско-Сулакского междуречья в предшествующую эпоху (1, с. 33). О продолжавшихся здесь традициях степняков могут свидетельствовать и опустевшие после арабо-хазарских войн просторы Западного Прикаспия, откуда часть населения, очевидно, вынуждена была укрыться в предгорных долинах Дагестана.

Достижения различных отраслей ремесленных производств воссоздают и погребальные сооружения, связанные с памятниками типа Агачкалы. Обширные по размерам и перекрытые массивными блоками, а также тщательно устроенные склепы могильников Агачкалы, Верхнего Караная, Узунталы, Тарков и др. (21, с. 129), могли быть сооружены мастерами высокой квалификации. Богатое вооружение и снаряжение коня, а главное, разнообразные и высокохудожественные украшения из всех без исключения склепов, изготовленные из стекла, бронзы, серебра и золота, выступают продукцией развитых ремесленных центров (21, с. 29). Склепы и связанные с ними погребения коней, а также остатки многолюдных тризн, совершённых по погребённым, характеризуют эти памятники как семейные усыпальницы знати (14, с. 83).

Для всех этих памятников характерно детальное совпадение устройства их погребальных конструкций и погребального ритуала. Общими для них являются и многие типы украшений (головных булавок, бляшек, браслетов и др.). Очевидно, что подобная общность конструкций склепов и, особенно, погребального инвентаря далеко не случайна. Поставщиком единых типов украшений для населения Приморского Дагестана в это время могли быть, очевидно, и общие центры ремесленных производств, продукция которых носила товарный характер (21, с. 129). Их функционирование и возможности для торговли могли быть обеспечены только при наличии на месте централизованной власти.

Городище Исти-Су

О возможности существования подобной власти могут свидетельствовать и другие аналогичные памятники. К ним относятся Акташское, Исти-Су, Алмакское, Капчугайское, Эрпелинское, Ачахъан и другие поселения, на которых представлена общая керамика. Эти памятники свидетельствуют о заметных структурных изменениях по сравнению с предшествующей эпохой. Эти изменения наиболее выражены в остатках городища Исти-Су, разведочные исследования которого были предприняты в 1955 г. в связи со строительством Чирюртовской ГЭС.

Городище расположено на левом берегу Сулака, напротив известного Сигитминского городища. Оно занимает территорию, зажатую с боковых сторон глубокими оврагами надпойменной террасы вытянутой формы, ограниченной с одной стороны системой передовых хребтов, и с другой — рекой. С единственно открытой напольной стороны городище, площадь которого составляет 300×120 м, было ограждено оборонительными сооружениями, от которых сохранились задернованные валообразные полосы. А на некоторых отрезках здесь чётко прослеживаются и фрагменты стен. Судя по этим остаткам, городище было укреплено оборонительной стеной, протянувшейся с западной его стороны, между отвесными склонами боковых оврагов. Аналогичной стеной был огражден от городища и небольшой, прилегающий к реке участок террасы треугольной формы, где, по всей вероятности, располагалась цитадель городища (15, с. 122).

Судя по месту расположения и бытовому инвентарю, для Исти-Су и других аналогичных памятников этой группы также характерна земледельческая специфика экономики их обитателей. О функционировании традиционных для региона промыслов и ремёсел свидетельствует и расположение этих поселений на остатках поселений предшествующей эпохи. Об этом говорит и выразительный керамический материал, воссоздающий высокий уровень развития гончарного производства. Среди них особо выделяются обломки нового вида керамики, каким является поливная посуда. Массовый характер поливной керамики, представленной на городище Исти-Су, даёт возможность считать, что город был крупным центром производства не только красноглиняной, но и поливной керамики (1, с. 198).

Многочисленные железные шлаки, сосредоточенные значительными толщами на юго-западной окраине городища Исти-Су, выделяют его и как крупный очаг металлургического производства в Терско-Сулакском междуречье. И это вполне естественно, если учесть, что Исти-Су расположено в зоне крупного месторождения сидеритовых железных руд (присулакское месторождение). Расположение городища на берегу р. Сулак несомненно способствовало развитию здесь и рыбного промысла. Находки пряслиц на городище Исти-Су (22, с. 232) указывают на существование здесь и традиционных промыслов по изготовлению пряжи и шерстяных изделий. Таким образом, несмотря на значительное сокращение количества городов и поселений по сравнению с предшествующей эпохой, они и после арабо-хазарских войн продолжают выступать центрами различных промыслов и ремесленных производств, продукция которых, несомненно, носила товарный характер.

Выводы

Таким образом, оседлый быт и обусловленное им развитие традиционных промыслов и ремёсел в Дагестане в последующие века документируют разнообразные археологические материалы. Существенные изменения здесь наблюдаются лишь в характере хозяйственного использования Приморской равнины, которая временами выпадала из баланса экономической структуры края, особенно в период повышения активности кочевников (13, с. 124). Тем не менее, судя по специфике памятников, исторически сложившаяся экономическая модель хозяйственной специализации Прикаспийского Дагестана в раннесредневековую эпоху продолжала действовать и после, несмотря на отдельные сбои, связанные с вторжением новых волн кочевников.